Делия проворно намотала на себя одеяло. Мать всплеснула руками, бросилась ещё сильнее кутать.
— Ма, жарко… — захныкала девочка.
— Не надо, — остановил Джерф. — И вообще…
Оборотень оглянулся. Тщательно занавешенные окна, низкий потолок, душно, тяжко пахнет горелым салом.
— Зря в доме держите. Лучше в сенцах. И, конечно, не на солнце…
— У неё глаза болят от света… — прошептала мать, вдруг осипнув.
— Редкую ткань повязывайте… — он осмотрел девочку, которая словно перезагорала. Кожа облупилась, отслаивалась тонкими полосками, висела струпиками, но была не красна — бледна. — Травы успокаивающие — мяту, ромашку, кошачий корень…
Мать убежала за травами, Джерф наклонился к девочке:
— Ну, рассказывай про того мальчишку.
Из глаз Делии побежали слёзы.
— Он не виноват, — хлюпая носом, забормотала она. — Я далеко забрела… водяной схватил, утащил в подводный дом. Выныривал, сидел рядом, гукал… Мне страшно было, но он меня не трогал… а потом вынырнул Никто.
— Кто-кто?
— Никто! Это его так зовут! Он такой смешной был, с клыками, с глазами светящими… ся… но не страшный. Он сказал, что убил водяного. Я кашляла сильно, и жарко было, а он потрогал, и всё прошло. И он сказал, что я теперь не буду болеть от яда водяного. Дядя знахарь, а это правда?..
Джерф потянул носом.
— Если б я знал, — пробормотал тихо.
— …Он сидел рядом, сильно покусанный был, но у него всё заживало сразу, так интересно, правда?..
— Ещё бы, — не стал спорить Джерф.
— Я сказала, что тоже так хочу, а он засмеялся… или заплакал, я не поняла, и сказал, что для этого нужно сначала умереть. А потом наверху стучать стали… я испугалась, а он сказал, что это папа, и нырнул. Папа разобрал крышу домика и вытащил меня. А потом сердился, когда я говорила о нём… Я его просила, чтобы Никто у нас жил, а папа кричал… — она скривилась.
— Ну-ка, не реви, — велел Джерф.
— Дяденька знахарь, — девочка размазала слёзы. — А почему все говорят, что он плохой? Говорят, оборотень… я же его не испугалась, значит, он хороший, хоть и оборотень! Оборотни бывают хорошими, правда ведь?..
Джерф подтвердил, что оборотни могут быть хорошими, и добавил:
— Только ты никому не говори. Может быть, он когда-нибудь вернётся.
— Ага. И я за него замуж выйду, — заявила девочка.
Оборотень чуть с лавки не грохнулся.
— За чудовище?
— А чего? — девочка надулась.
— Вот этого ты уж нипочём никому не говори, — горькая улыбка изломила губы знахаря. — Спи теперь, — велел он, легко касаясь лба девочки. Делия тут же засопела сонно. Ха, раньше у него такое только с мелкими племянницами да с Хегором получалось.
Вернулась мать, захлопотала об угощении. Джерф отказываться не стал.
— С ней всё будет в порядке, — сказал. — Пусть спит…
— А эта ерунда про змеевича, — женщина понизила голос, он не услышал — скорее прочёл по губам зловещее слово, и оглянулась, словно боялась, что названный выскочит откуда-нибудь.