— Что, оборотень приказал своей лесной братве не трогать его добычу?. - хрипло, вызывающе спросил Хегор. — Или просто кишка тонка сразиться с хищником, что чуть не убил… да не, оборотень от змеиного яда не загнётся… или просто ссыте сразиться со мной?!.
Последние слова превратились в рык. Волки шарахнулись, но не ушли.
Хегор спустился пониже и вышел на один из заросших бурным кустарником островов.
— Сторожите, сторожите, лесное племя. А я пока перекушу… Жаль, что щука невелика…
Споткнулся и засмеялся, глядя под ноги, на застрявшее между корней тело.
— А вот это уже лучше… — с натугой вышвырнув "невеликую" щуку на берег, сам взялся за химон мёртвого волка, потащил наверх. Тело отяжелело в смерти, набравшая воды шерсть остро пахла. Наконец управился, затащил в кусты. А красив… Зелёные как будто ещё живые глаза сверкали, жёлтые зубы скалились, словно в последнем усилии старались дотянуться до врага. Хегор потёр загривок — всё-таки тогда волк немного его достал, рассёк шею сзади. А потом оборотень порвал ему горло, так что голова почти отделилась от тела, лишь на позвоночнике держалась. Но… выжил.
Он посмотрел на нож, который уже достал из бедра, пожал плечами и убрал на место.
— Брось, парень. Никто уже не считает тебя человеком — может быть, хватит им притворяться?
И возложил руки сначала на щуку.
Джерф глотнул отвару, передёрнулся от отвращения. Можно было подумать, что на поляне варили мыло из кошек — такой гнилостный запах витал повсюду. И ветерка нет…
— Вот такие дела, приятель, — пожаловался он мёртвому Одинцу. — Ничего не поделаешь, надо идти, скликать людей на бой, как-то вытаскивать эту тварь из воды… Она живуча, невероятно живуча… Нужно расспросить людей в нижних деревнях. Может быть, они уже бились с тварью, тогда поднимутся легко… или, наоборот, будут жаться, обрадованные тем, что беда ушла от их домов… Нижние!.. — рыкнул досадливо.
Так обитатели земель, близких к Лесу, называли своих соседей, что редко испытывали на себе набеги Стаи, и для которых встреча с каким-нибудь убогим недоделкой — событие на всё лето.
Он допил отвар, кривясь. Принялся разглядывать собственные руки — на смуглой поросшей жёстким волосом коже ярко выделялись шрамы от когтей. Заживать не желали, и Джерф подозревал, что и после оборачиваиня не исчезнут. Некоторое оружие ранит и человеческое, и звериное обличье.
Он подтянул к себе копьё. Середина металлического древка была чуть заржавлена посредине. Дарнай побери, да что у него за кровь такая едкая, что повредила оружие Дома Искусников? Оружие, что оборачивается не хуже хозяина, не нуждается в заточке, само восстанавливает себя при повреждении?
— Да кто же ты такой?!. - бессильно зарычал оборотень, до судорог стискивая руки на оружии. — Эй, Одинец!..
Горло перехватило. Джерф расхохотался хрипло.
— А, да. Ты же теперь у Лунного Зверя. Эх, Одинец… Я отомщу за тебя!..
Он вскочил и подбросил копьё:
— Обернись!..
Шорох, порыв ветра, укол магии. В руки ему упала полоска гибкого металла. Джерф надел её на шею, застегнул замок в виде волчьей головы, привесил к ней фляжку.
Подпрыгнул и приземлился уже зверем.
— Здоров, отец.
— А, Джерф, — рука старика лишь чуть приостановилась и продолжила однообразные движения. — Здоровей видали…
Чешуя летела во все стороны. Старик поднял выцветшие глаза.
— Эге, и в самом деле, давно я тебя не видел таким нездоровым… Вообще никогда!..
Джерф испытующе смотрел на старика. Вот уж кто действительно был нездоров, так это он. Сильно сдал в последнее время — ещё больше поседел, сгорбился, глаза словно погасли. Похоже, дурные новости, в деревне что-то случилось…
— …Что случилось-то?.. — услышал он скрипучий голос старика.
— Змея укусила, — буркнул Джерф.
— А, — старик поуспокоился, услышав о привычной в этих местах неприятности. — Ну так это не беда, ежли умеючи… Надо сварить зуб, а лучше голову, и лучше той самой змеи, что укусила…
— Сварил уже, — ответил оборотень, снимая с пояса фляжку и отхлюпывая. Передёрнулся. — Правда, не голову. Но зато как раз той самой, что… укусила…