В-третьих, перемещение могло замкнуться на телепорты чужих Домов, использующих сходную перемещательную магию. Это, как Вариша только что прочитала, Дом Ветра. Проверить его четыре крупных телепорта не составит труда. Дом возражать не будет — по сравнению с искусниками они слабы.
Дом Вечно Живых силён, однако теперь он союзник Дома Искусников. К тому же "скелетики" не используют троллей, и Камень Душ для них бесполезен. Они с охотой отдадут потерянный арт, тем более за ними сходный должок.
Но есть ещё один давно разгромленный Дом, оставивший по себе недобрую славу — и чудовищ Леса.
Дом Матери Зверей.
Колыхнулись прибрежные заросли. Бесшумно ступая на мягких лапах, из леса вышел старый волк-одинец.
Это был небольшой, но сильный зверь, с серо-рыжей шерстью, с вытянутой наполовину седой мордой, покрытой давними шрамами.
Волк повёл носом вдоль реки, спустился к воде и стал аккуратно лакать. Двинул порванным ухом, услышав дальний звук.
Кто-то шёл по каменному руслу реки. Ветер донёс стук камней, бормотание и плеск. Ветерок донёс странный, чужой запах. Волк невольно ощетинился, показав клыки, но остался на месте. Природная осторожность боролась с любопытством.
Из-за поворота русла показалась странная фигура. Волк решил бы, что это человечий щенок, если бы не запах. Люди пахли иначе.
А так вообще никто не пах.
Фигура резко остановилась, тихо засмеялась.
— Привет, волк, — произнёс человеческий голос.
Одинец предостерегающе заворчал и попятился. Развернулся и одним прыжком скрылся в зарослях.
Джерф вышел встречать друга.
Он почуял его издалека. Не носом — просто ощутил тревогу, даже страх. Одинец бежал, спеша предупредить. В лес пришло зло.
— Привет, старший брат, — присев на крыльцо, он подставил руки, и Одинец ткнулся мордой в ладони, сопел, поскуливал, несолидно подтявкивал.
— Чужак? — переспросил Джерф, поднимаясь во весь рост. — Не тварь Стаи, не человек, что-то третье? Интересно будет посмотреть…
Он повёл носом, ничего не почувствовал, но брат мог чуять гораздо лучше.
Чужака — кто бы он ни был, — на берегу не оказалось. Джерф тщательно принюхался и нашёл следы.
Нет хуже твари, что оставляет следы человека, а пахнет по-чужицки. Джерф тяжело выругался.
— Плохо, Одинец, — волк сунулся утешать, человек потрепал его за уши. — Очень плохо. Знаешь, что это такое? И я не знаю точно, но очень похоже, что он из Стаи.
Волк возмущённо рявкнул.
— Знаю, что ты знаешь этих тварей. Но бывают недоделки, а иногда создаются новые твари — редко, но всё же… как же там в Башне Дома Искусников мне… во, мутации!..
Если это кто-то новенький, плохо.
Джерф присматривался к следам.
— Да, маловат он для ордынца — может быть, разведчик?.. Сколько раз мы таких ловили? Кто знает, куда эта тварь подастся? — следы дальше размывались водой.
Какое-то время Джерф сидел на камне, повесив голову. Потом решительно встряхнулся, запрокинул голову, и тишину леса прорезал тоскливый волчий вой.
И со всех сторон ему отозвались волки.
Джерф махнул вниз по реке, бесшумно ступал по гулкой гальке, тенью просачивался через трескучие тростники, не колыхнув ни единой веточки проходил через кустарники. Сзади нёсся верный Одинец.
После битвы Хегор отсиживался на дне и почти всерьёз жалел, что мужики удумали спалить водяного. Ведь это же гора съедобной плоти. Но потом решил, что водяных есть нельзя — в конце концов, это превращённые люди. Хегор разгадал эту загадку, понял по запаху, да и Делия говорила, что речной хозяин пытался с ней говорить, значит, он сберёг в себе что-то человеческое… пусть совсем мало, не как Хегор…