Леська внезапно подалась вперед и провела руками по ошейнику. Глаза ее изумленно расширились — на ошейнике не было застежки, сплошная полоска кожи без швов.
— Но как?…
— Я заключил договор. Ошейник снимется, если я выполню свою часть сделки. Он… напоминает мне об обязанностях, — невесело усмехнулся Антон. О том, что эта штука могла задушить его в любой момент, повинуясь лишь прихоти Князя, он решил не упоминать. Но Леське, похоже, и не требовалось подробностей. Ее пальцы скользили по черной коже и шипам, и она чувствовала суть этой вещи — ее чужеродность и угрозу.
— А если я сниму его сейчас? — «магией-то можно попробовать, — думала она, — а если не получится, то всегда есть ножницы…»
Антон смотрел на нее со странным выражением лица — приятно расслабленным, как будто они болтали о пустяках. Даже в глазах не было вечной насмешки. Серые глаза с желтыми искрами, слишком близко…
— Тогда я умру, — просто ответил Чертов Викинг. Он чувствовал ее пальцы на своей шее, чувствовал, как сплетается вокруг них магия, но даже не пошевелился, ощущения ему нравились. Леська отдернула руки, и он на миг пожалел, что сказал.
— Тебе не нравится держать в руках чью-то жизнь? — нарочито разочарованным голосом спросил он. Леська отрицательно покачала головой — ей было не смешно.
— Что ты должен сделать? — спросила она, кивая на ошейник.
— Найти кое-что. И кое-кого.
— Ты ищешь?
— Конечно, глупая, — ласково сказал Антон и вдруг положил голову ей на колени. — Но не прямо щас. Прямо щас я хотел бы быть оборотнем-котом.
Леська усмехнулась и запустила пальцы ему в волосы. Возвращаться к суровой реальности в виде раздолбанного офиса дураков не было.
— Так я и знал! — от голоса Глеба за спиной оба чуть не вывалились из окна. — Сидят, голубчики, чешутся, а мебель сама газетами накроется, да?
— Тьфу, — выругался Антон, вставая с подоконника, — ты б еще громче заорал, чтоб мы наверняка свалились.
— Сами виноваты, — без малейших угрызений совести сообщил начальник. — Где остальные?
— Кушают, — смущенно ответила Леська.
— Нашли время!
— Не, ну извини, что ж теперь, если ремонт, то и жрать не надо? — девушка быстро перешла от смущения к негодованию. — Глеб, не перегибай палку, сейчас всё сделаем. Что-то я не вижу, чтоб к нам ломилась толпа маляров с немедленным желанием красить.
Глеб хотел возразить, но ему в спину деликатно постучали, и, обернувшись, он узрел Сашку и Дэна, на ходу что-то дожевывающих. Прежде чем он успел промолвить хоть слово, Сашка протянула ему хот-дог со словами:
— Шеф, это тебе!
Глеб подавился обвинительной речью.
— Э-э, гм, спасибо…
Но тут все испортила третья сила. В комнату заглянул мужик в заляпанном краской комбинезоне и весело спросил:
— Ну что, готовы красить?
Увидев, какими глазами уставились на него в ответ пять человек, он попятился в коридор и крикнул оттуда:
— Ладно, я пока покурю.
Глеб медленно повернулся и вкрадчиво спросил у Леськи:
— Не ломится, говоришь? Блин, неужели так трудно было всего лишь разложить по столам газеты?!! Ну и коллектив — при любом удобном случае пинают балду! У нас не офис, а барахолка! Подвалила оказия получить хоть свежие стены, так вы и этому сопротивляетесь!..
Четверо представителей нерадивого коллектива обреченно слушали, и некоторые из них даже ощутили смутное чувство вины.
— …почему здесь до сих пор валяются ваши рюкзаки?! — ревел Глеб, обличительно тыча хот-догом в угол. Рюкзаки и правда валялись. Когда их привезли с турбазы и выгрузили возле универа, девчонки сообразили, что до офиса ближе, чем до дома, и оставили рюкзаки на работе, да так и забыли про них. Леська с запоздалым раскаянием вспомнила, что уже две недели собиралась разобрать свой. Похоже, время пришло. Заодно и узнает, без чего она обходилась эти две недели.