Операции английского флота в мировую войну: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ответ турок гласил, что за каждого оттомана, убитого при бомбардировке, будет казнен один или даже несколько британских подданных из числа взятых в городе заложников. Ответ исходил от главнокомандующего войсками Сирии Джемаль-паши, и командир Doris поспешил его заверить, что если подобное намерение будет приведено в исполнение, то в условия будущего мирного договора с Турцией войдет требование выдачи Джемаля и его штаба Великобритании для наказания. Срок ультиматума был продолжен еще на несколько часов, в течение которых опять высадили десантную партию, но этот раз в устье Дели-Чай близ Дурт Иол. Отогнав охранение, наши люди перерезали телеграф, разрушили мост через реку и железнодорожную станцию. Служебный персонал дороги, состоявший из армян, упросил взять их с собой, в благодарность за что дал весьма ценные сведения о передвижении турецких войск.

Приостановив железнодорожное сообщение между Александреттой и Аданом, Doris в 9 час. 22 декабря, к моменту истечения срока ультиматума, вновь появился перед Александреттой. Ультиматум был принят. Однако, под прикрытием разыгравшегося сильного ветра и дождя, ночью военные склады были тайно вывезены, и осталось только 2 паровоза. Губернатор охотно соглашался их уничтожить, но просил отпустить для этой цели динамит. За неимением на крейсере динамита, командир предложил взамен его пироксилин и отправил на берег подрывную партию под командой минного офицера, но тут возникло новое затруднение. Турецкое самолюбие не допускало возможности производства взрыва руками наших матросов, мы же, со своей стороны, не могли доверить дело туркам. На заявление, что пироксилин представляет опасность для лиц, незнакомых с его употреблением, губернатор согласился, чтобы патроны были заложены англичанами, но поджечь шнур должен был обязательно турецкий офицер. Спор разрешился при помощи американского вице-консула, который официально на этот день произвел в чин турецкого офицера лейтенанта минной роты. Дальнейшие задержки произошли из-за упрямства паровозных машинистов, и вся комедия закончилась поздно вечером, когда оба паровоза, окруженные взводом кавалерии, были, наконец, приведены к месту взрыва, где и взлетели на воздух, освещаемые прожекторами Doris.

Из Александретты Doris пошел поперек залива в Айае, где, по полученным сведениям, стоял неприятельский торговый пароход. Там действительно находился новый пароход с левантской линии — Одесса, принадлежавший германской компании, брошенный командой и затопленный на 2½-саженной глубине. При осмотре парохода полевая батарея на берегу открыла огонь, но была быстро приведена к молчанию. Поднять его не представлялось возможным, и 24 декабря его взорвали. Затем Doris прошел в Мерсину, но там все было на-чеку, и он возвратился в Порт-Саид.

Аскольд после 22 декабря опять был в крейсерстве. В первый день рождества он зашел на о. Руад и высадил к югу от Триполи разведочную партию. Встреченный огнем, десант тем не менее нигде не обнаружил значительных передвижений войск. После этого русский крейсер пошел в Порт-Саид, а французский крейсер d'Entrecasteaux прибыл в Ларнака для продолжения прибрежных операций.

В Египте попрежнему было тихо. 19 декабря регент был провозглашен султаном под протекторатом Великобритании. Разъединение Египта с Турцией было принято благоприятно, и результаты этой меры сказались не только в самом Египте. В связи с решительным поведением командира Doris мера эта произвела заметное влияние на настроение в Сирии. Тем не менее, продолжение дальнейших операций на побережье встречало затруднения. Американский посол в Константинополе сообщал, что после инцидента в Александретте все британские подданные, проживавшие в Дамасском вилайете, арестованы, содержатся в тюрьме, и турецкие власти угрожают их казнить в случае бомбардировки Александретты или другого незащищенного порта. Такое поведение турецких властей было по меньшей мере нелогично уже хотя бы потому, что турецкие корабли до объявления войны подвергли обстрелу незащищенные города Крымского побережья. Озабочиваясь устранением неминуемой опасности, грозившей французским и английским мирным гражданам, наше министерство иностранных дел в то же время послало в Каир верховному комиссару Египта инструкцию, где указывалось на нежелательность сокращать действия или поддаваться турецкой угрозе.

На желательность продолжения прибрежных операций указывали вполне определенные признаки. Сведения разведки говорили о большой активности противника в южной Сирии: на дороге из Хеврон в Беершеба велись подготовительные работы по прокладке железнодорожного пути, в Хайфе было много железнодорожного материала, а в Газе — продовольственных запасов и фуража. Но в то же время признаков скорого наступления не наблюдалось, и действия на побережье Сирии были ограничены дозорной службой в целях недопущения военной контрабанды.

В районе Акаба тоже было тихо. Турецкие кавалерийские разъезды неоднократно наблюдались гидросамолетами, и 29 декабря Minerva обстреляла рабочие партии неприятельской пехоты, показавшиеся на горах, но высаженный десант, прошедший в глубь местности, не обнаружил ничего. Охрана оконечности Суэцкого канала значительно усилилась присутствием л. к. Ocean. 29 декабря корабль пришел из Персидского залива в Суэц, и командир его получил приказание вступить в должность старшего командира и впредь до распоряжений оставаться в Суэце. Все местные данные разведки сводились к отсутствию в ближайшее время причин для беспокойства, и такое впечатление подтверждалось рапортами нашего военного агента в Софии. Он сообщал, что от Джемаль-паши получено в Константинополе донесение о невозможности снарядить экспедицию против Суэцкого канала раньше чем через 3 месяца. Таким образом, не предвиделось немедленной нужды рисковать жизнью французов и англичан, проживавших в Сирии, и выполнение на побережье решительных операций было приостановлено.

Но уже в первых числах января взгляд на обстановку совершенно переменился. Сведения, собранные в Египте, не оставляли сомнений в том, что турки с экспедицией торопятся. Непопулярность войны давала себя чувствовать в Дамаске, и немцы, повидимому, пришли к заключению, что если удар не будет нанесен теперь же, потом сделать этого не удастся. Затишье на стороне противника объяснялось необходимостью организовать снабжение экспедиции продовольствием и водой, но теперь оно близилось к концу. Силы экспедиционного отряда исчислялись, не считая арабов, в 20 000 человек, причем считалось вероятным, что для охраны открытого с моря фланга главного операционного направления будет двинут по прибрежным дорогам один турецкий армейский корпус.

На основании этих сведений, отправленных в Англию 3 января, адм. Пирс считал необходимым скорее возобновить операции на побережье Сирии. После новой воздушной рекогносцировки Беершеба Doris опять пошел на север и, заглянув в Мерсину, начал выполнение систематических нападений на побережье. 5 января высадившийся с крейсера десант пытался разрушить железнодорожный мост у Мерсины, но был обнаружен противником. Отозвав десант, командир ограничился разрушением моста огнем артиллерии с корабля. На следующий день десант в удвоенных силах был отправлен к пункту, в котором в прошлый приход Doris был взорван мост. Здесь, оборвав телеграфные провода, повалили телеграфные столбы и разобрали путь. Все это было сделано под огнем железнодорожных дозорных постов. На следующий день (7 января) десантная партия, посланная разрушить мост, расположенный южнее, была отбита и отступила к шлюпкам, потеряв 1 человека убитым и 1 раненым. Впоследствии мост был обстрелян с крейсера.

Русские проявили неменьшую активность на Анатолийском побережье у Синопа. 4 января крейсер с дивизионом миноносцев потопил турецкий транспорт, эскортируемый Гамидие. 2 дня спустя русская эскадра встретилась с Бреслау и Гамидие, также занятыми эскортной службой, но противнику удалось уйти. Эскадра, продолжая крейсерство, в течение 7 и 8 января потопила свыше 50 судов у Синопа, Трапезунда и Сурмене и закончила поход бомбардировкой Хопи. Подобные операции не прекращались на путях морских сообщений турецкой Кавказской армии. 19 и 20 января между Батумом и Трапезундом было уничтожено 11 груженых шхун и 15 фелюг. Против этих разрушительных операций немцы могли сделать немного. 27 января Бреслау и Гамидие, находясь в дозоре на побережье, опять встретились с русскими и снова должны были скрыться. Гебен не появлялся. По слухам, 2 января он подорвался на минном заграждении у Босфора[47].

В Средиземном море блокада усиливалась, и французы были приглашены принять в ней участие. Адм. Лапейрер более чем охотно соглашался оказать помощь, но возникали затруднения, правда, незначительные, по поводу разделения районов операций. Французы уже согласились на передачу в наше ведение Дарданелл и вод Египта — двух районов непосредственно подчиненного им Средиземного моря — и дальнейшие шаги в этом направлении считались нежелательными. Но за безопасность Египта ответственным являлся адм. Пирс, и было вполне логично включить в сферу его действий все побережье от Мерсины до Эль-Ариш и в особенности Александретту. Этот узловой пункт турецких государственных путей сообщений требовал особенно бдительного наблюдения не только ради необходимости следить за передвижением неприятельских войск на юге, но также и вследствие возможных операций в будущем.

Как мы уже знаем, Александретта представляла собой объект действий, намеченный планом Китченера. За выбор этого пункта, а не Дарданелл, имелись весьма веские доводы. Из Александретты открывалась возможность нападения на обе железные дороги — Багдадскую и Геджасскую, что укрепляло наше положение как в Месопотамии, так и в Египте. К тому же такая операция требовала меньших сил, чем дарданельская. Даже сторонники более широких проектов не отрицали ее преимущества. В случае невозможности разрушить дарданельские укрепления всегда можно было прекратить операцию, придав ей вид демонстрации, и сразу же перенести удар на Александретту.

Главнокомандующий французским флотом не возражал против требований обстановки и согласился с необходимостью ограничить район своих действий побережьем между Мерсиной и Смирной.

Doris остался у Александретты, Аскольд нес дозор к югу от нее, наш легкий крейсер Proserpine и французское судно береговой обороны Requin получили приказание быть наготове оказать им поддержку или, когда понадобится, итти на смену.

11 января Doris донес, что он настолько «изрыл» артиллерийским огнем прибрежные дороги, что никакое колесное движение к северу от города немыслимо. 16 января Аскольд повредил мост у Триполи. В остальном деятельность крейсеров ограничивалась дозорной службой и рекогносцировками, но до конца месяца не было обнаружено ни одного случая передвижения войск по береговым дорогам. Хотя операции наших кораблей создали впечатление, что неприятель оставил мысль о наступлении, фактически оно, несомненно, подготовлялось.

В Египте все морские и сухопутные работы по обороне закончились, и в стране было тихо. В Дарданеллах с нашей стороны, конечно, не было никаких признаков активности, но приготовления к морской атаке шли быстро, и 15 января Карден получил сообщение, что потребные ему силы будут собраны к концу месяца. До этого срока не оставалось ничего другого, как сохранять вид полнейшей пассивности.

Такова была обстановка к концу месяца в восточной части Средиземного моря. Подходило время выбирать между Зеебрюгге и Дарданеллами, тем более, что события на западном фронте давали указания на требуемое решение. В середине января Жоффр повел крупными силами наступление в районе Суассона. Удачное поначалу, оно затем было отбито с большими потерями, и французский главнокомандующий решил не продолжать его, не подтянув значительных резервов. Для этой цели он брал около 100 000 человек, занимавших линию между нашей армией и морем, т. е. как раз те войска, присутствие которых во Фландрии предусматривалось планом наступления вдоль побережья, разработанным Френчем. Поэтому операция против Зеебрюгге или отпадала, или же требовала посылки подкреплений в таких размерах, которые совершенно разрушили бы всю организацию новых формирований и окончательно приковали бы всю новую нашу армию к французскому театру. Даже с чисто оборонительной точки зрения западный фронт внушал опасение, хотя события последних дней и укрепили веру в устойчивость линии фронта союзников.

25 января немцы произвели попытку прорвать британское расположение, начав сильное наступление по обеим сторонам канала La Basse. К северу от канала наступление было отбито, но на южном берегу наши части отошли, и только после многочисленных контратак, продолжавшихся почти до середины февраля, положение было восстановлено. Во многих пунктах французского расположения происходили такие же бои местного значения. В общем, сила сопротивляемости союзных войск в значительной степени открыла глаза на положение дел, а вести с Северного моря способствовали укреплению оптимистического настроения.

ГЛАВА V

БОЙ У ДОГГЕР-БАНКИ 24 ЯНВАРЯ 1915 г

Карта 1

С конца декабря, когда поход флота закончился авариями Monarch и Conqueror, донесения об оживленной деятельности в германских военных портах не прекращались. Имелись все данные предполагать, что безнаказанность декабрьского набега на Иоркширское побережье побудит немцев предпринять попытку такой же операции в другом месте[48]. Время от времени Гранд-Флит получал приказания быть в двухчасовой готовности, гарвичский отряд не раз ходил на разведку в Гельголандскую бухту, но до середины января ничего не произошло.

Учитывая, что инициатива в выборе времени удара на стороне немцев, а также, что они возьмут корабли из Балтики, то они будут располагать для удара всеми силами своего флота, обстановка не могла не внушать нам опасений. С потерей Formidable, выходом из строя Conqueror и необходимостью ввода в док очередных кораблей Гранд-Флита адм. Джеллико имел только 18 дредноутов и 8 «King Edward» против 17 германских дредноутов и 22 других, более старых линейных кораблей. Л. к. Queen Mary только что ушел в док Портсмут, Invincible стоял в Гибралтаре, Inflexible был в Средиземном море; таким образом, Битти имел только 5 линейных крейсеров против четырех противника. Хотя наши корабли, каждый в отдельности, были сильнее, но общий перевес в силах был невелик. Поэтому снова возникла мысль перевести на север эскадры Канала — Lord Nelson и Implacable, которыми командовал адм. Беттель, имея младшим флагманом к. — адм. Терсби. 3 эскадры дредноутов с 1-й и 6-й крейсерскими эскадрами и 2-й легкой стояли в Скапа. 2-я крейсерская эскадра базировалась на Кромарти. В Росайте находились линейные крейсеры, 3-я эскадра дредноутов, 3-я крейсерская эскадра и 1-я легких крейсеров. В Гарвиче в распоряжении Тэрвита были легкие крейсеры Arethusa, Aurora, Fearless, Undaunted и 1-я и 3-я флотилии миноносцев. Там же стояла и флотилия подводных лодок Кийза. Такова была дислокация флота к 15 января, к моменту, когда начали поступать более точные данные о намерениях противника. Имелись сведения, что линейные крейсеры Зейдлиц и Дерфлингер оставили Ядэ; наши агенты доносили о столь лихорадочной деятельности в Киле и Вильгельмсгафене, что выступление германского флота представлялось очевидным. Ввиду этого предполагавшийся поход линейных крейсеров для выполнения стрельб был отменен, и 17 января адм. Битти получил приказание итти с линейными и легкими крейсерами к Гельголанду для поддержки вышедших в разведку гарвичских миноносцев и подводных лодок. Разведка не обнаружила ничего, но одна из наших лодок — E-10, отправленная из Ярмута в дозор на NW от Гельголанда, пропала без вести. В течение нескольких последующих дней неприятель ничем не проявлял своей активности на море. Только в ночь с 19 на 20 января он произвел новое по форме нападение на наше побережье. За последние месяцы на восточном побережье уже имели место 2 случая воздушной разведки цеппелинами, теперь же воздушные корабли впервые проникли в глубь страны. Набег начали 3 цеппелина, из коих достигли наших берегов 2, сбросив бомбы над Кинг-Линном, Ярмутом и Шерингхамом, в результате чего были убиты 2 мужчин и 2 женщины и ранено 17 мужчин, женщин и детей. Материальные потери были оценены в несколько тысяч фунтов стерлингов. Цель набега осталась невыясненной.

Признаки более серьезных наступательных действий замирали, и обстановка на море казалась настолько спокойной, что главнокомандующий флотом предполагал итти на Iron Duck в Кромарти для ввода его в док и просил разрешения съехать на берег, чтобы немного отдохнуть, в чем он весьма нуждался после шестимесячной беспрерывной напряженной нервной работы.

Одновременно было отдано распоряжение усилить дозор подводных лодок по обеим сторонам Гельгоданда и у устья Эмса, а гарвичский отряд получил приказание произвести 23 января новую разведку. Однако, ни одно из этих распоряжений не удалось выполнить, так как утром пришли новые сведения, заставившие пустить целиком в ход весь наш «контрольный механизм» Северного моря.

Определенных указаний о целях противника не имелось, и надобно было сделать тот или иной вывод из полученных донесений, которые указывали на усиленную деятельность немцев в Гельголандской бухте, позволявшую думать о вероятности нового набега на побережье. Впоследствии немцы объявили, что намерения их были скромнее и операция их была вызвана нашим последним походом в Гельголандскую бухту и объектом ее действий были английские рыбаки, от которых они желали очистить Доггер-банку, так как считали, что рыбаки держатся там, главным образом, для целей разведки и шпионажа. Но силы, назначенные в операцию, не соответствовали такой задаче, и мы полагаем, что если объектом были действительно рыбаки и поход имел целью очищение Доггер-банки, то только в целях осуществления дальнейшей операции более широкого характера.

Отряд противника состоял из четырех линейных крейсеров — Зейдлица, Мольтке, Дерфлингера и Блюхера — под флагом адм. Хиппера. Легкие крейсеры Штральзунд и Грауденц прикрывали их спереди, а Росток и Кольберг — на обоих флангах. Каждый легкий крейсер сопровождался полуфлотилией миноносцев. Фон-дер-Танн не закончил еще ремонта после аварии во время нашего воздушного набега на Куксгафен и итти в море не мог.

Хотя адмиралтейство не имело точных сведений о намерениях противника, но знало почти наверное, что выход состоится вечером 23 января. Материалы, которыми оно располагало, приводили к заключению, что надо ожидать разведочной операции в крупных силах, приблизительно в районе Доггер-банки, но, может быть, и ближе. Силы противника определялись в 4 линейных крейсера, 6 легких и 22 миноносца. В полдень соответствующие указания были посланы адм. Джеллико в Скапа, Брадфорду (командующему 3-й линейной эскадрой), Битти в Росайт, коммодору Тэрвиту в Гарвич, и разработанный план начал приводиться в исполнение.

23 января, в ночь с субботы на воскресенье, когда немецкие корабли снимались с якоря в Вильгельмсгафене, Кийз с Firedrake, Lurcher и четырьмя подводными лодками в густом тумане выходил из Гарвича, направляясь к Гельголанду и Эмсу. Тэрвит следовал за ним с Arethusa, Aurora, Undaunted и миноносцами в условленное рандеву, назначенное адмиралтейством в NO-й части Доггер-банки, оставляя к W те районы, которые, по сообщению рыбаков, считались подозрительными в отношении мин. Одновременно к этому же пункту шел с пятью линейными крейсерами Битти курсом, проложенным с расчетом пройти между Доггер-банкой и районом к северу от нее, где были замечены плавающие мины. Его легкие крейсеры под брейд-вымпелом коммодора Гудинафа вышли в море, имея приказание повернуть на S к месту рандеву, когда будут находиться на N от Доггер-банки[49].

Между этими двумя направлениями Брадфорд вел 3-ю линейную и 3-ю крейсерскую эскадры в рандеву в 30 милях к N от Доггер-банки. Главнокомандующий оставил Скапа в 9 ч. у. и шел с эскадрами дредноутов и тремя крейсерскими эскадрами (1-й, 2-й и 6-й) в рандеву на полпути между Эбердином и Ютландией. Крейсеры 1-й, 2-й и 3-й эскадр держались в строе фронта впереди и на траверзах в расстоянии 15 миль. Далее впереди шла 1-я легкая эскадра адм. Непира, которая должна была притти на место рандеву в 8 ч. у., т. е. на 1½ часа раньше главных сил, и затем занять линию дозора на S. Миноносцы Гранд-Флита должны были прибыть туда же одновременно с легкими крейсерами. Адм. Джеллико рассчитывал пройти точку рандеву в 9 ч. 30 м. у. 24 января и затем лечь на SSO. На этом курсе, час спустя, к нему должна была присоединиться 4-я флотилия миноносцев из Инвергордона. Маневр в целом прикрывал все восточное побережье, и лишь подходы к Эбердину, входившие в пространство между курсами линейных кораблей и линейных крейсеров, оставались открытыми.

Законченность ловушки, подготовленной противнику, увенчивалась строжайшим приказанием употреблять радио не иначе, как в случаях особой важности.

[47] Гебен подорвался у входа в Босфор на двух минах 25 декабря, но остался на плаву. С большим трудом отремонтированный, он значительно потерял в скорости хода.

[48] Monarch присоединился к Гранд-Флиту 20 января.

[49] 1-я легкая эскадра: Southampton, Birmingham, Nottingham и Lowestoft.