— Янсен, вы в самом деле собираетесь выступить перед этим грязным стадом и предложить ему отказаться от телепортационных кабин?
— Нет, у меня еще нет четкого плана действий, поэтому мне нужно время. Я хочу собрать кое-какой материал.
— Ну-ну. — Эванс ждал продолжения.
— Задам встречный вопрос, — сказал Джерриберри, — вы собираетесь призвать зрителей не смотреть новости?
— Нет, но, наверное, следует наложить какие-то ограничения на деятельность средств массовой информации. Мы слишком быстро работаем в последнее время. Ни один механизм не может работать без трения. Цивилизация тем более… Но так мы разорим большую часть информационных агентств.
— Вы сами рубите сук, на котором сидите.
— О, обо мне не беспокойтесь! — Эванс смял сигарету в пепельнице. — Отмените выпуски новостей — и показывать по телевизору будет нечего; кроме обучающих программ и рекламы овсяных хлопьев. Я не знаю, что делать, Янсен.
— И все-таки?
— Вы хотите услышать мое непредвзятое мнение? — Эванс хохотнул. — Я одновременно и за и против. Что, если мы пустим интервью в прямой эфир сегодня в десять вечера? У вас будет двенадцать часов…
— Всего двенадцать?
— По-моему, этого достаточно. Вы хотите изучить телепортацию, а я хочу выпустить передачу, пока интерес зрителей к погрому не угас. Не только ради денег, а потому, что нам обоим есть что сказать.
Джерриберри хотел вставить слово, но Эванс не дал.
— Мы заплатим вам тысячу долларов авансом, остальные три — если состоится интервью. Если интервью не будет — не будет и денег. Такие условия заставят вас рационально использовать время.
Янсену пришлось согласиться.
— Только скажите Бейли, чтобы не аннулировал мою кредитную карточку до вечера. Мне придется много ездить…
— Я передам ему вашу просьбу, но не знаю, согласится ли он.
Он телепортировался в «Лос-Анджелес Интернэйшнл», облюбовав кабину поближе к краю в длинном, изогнутом подковой ряду стеклянных цилиндров с закругленными крышами. Они ничем не отличались от городских кабин. На стене напротив горели огромные красные буквы ТИ-ВИ-ЭЙ. Джерриберри, поразмыслив, набрал новый код.
Он оказался дома, в Шейди Ресте, и набрал еще один код.
И вот он снова в одной из последних кабин в длинном ряду, но в другом, ровном. А на стене напротив — эмблема «Юнайтед».
На станции было безлюдно, только рабочий в синей униформе натирал пол.
Джерриберри вышел и с минуту наблюдал, что происходит в кабинах. То в одной, то в другой кто-то появлялся. Даже не оглядевшись, пассажиры принимались нажимать кнопки, набирая длинные ряды цифр, сбивались, бормотали ругательства, начинали заново и исчезали. Пассажиров было так много, что у Джерриберри закружилась голова.
Несколько секунд он снимал кабины видеокамерой.
Вдоль стены с эмблемой «Юнайтед» тянулся длинный-длинный ряд прилавков с весами для багажа. Все вокруг сияло чистотой — некому сорить. Здесь появлялись, как призраки, лишь пассажиры телепортационных кабин.
— Вам что-нибудь нужно? — раздался голос за спиной Джерриберри.
— Как мне пройти к начальнику станции?
Джерриберри посмотрел туда, куда указывал рабочий, и увидел необычайно длинный коридор.
— Зал управления в самом конце — там, где раньше был отель. Я позвоню, предупрежу, что вы идете.
Шаги Джерриберри гулко раздавались в пустом и длинном, бессмысленно длинном коридоре. Уходило драгоценное время. В конце коридора появилась багажная тележка. Вскоре она бесшумно подъехала к Джерриберри. Осанистый старик в строгом пиджаке спросил:
— Вас подвезти?
— Да, спасибо, — Джерриберри взобрался на тележку и показал старику свою кредитную карточку. — Я собираю материал для м-м-м… репортажа. Что вы можете мне рассказать о кабинах дальней телепортации?