Буратино: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

  -- Нет так нет. Ты убивец, душегуб. Ты господина своего зарезал.

  -- Лжа!!!

  -- Знаю. Но у Храбрита в спине - твой нож. Ты был пьян и ничего не помнишь. Для суда - достаточно. Аким отлежится маленько и велит ссечь тебе голову. Здесь тебе жить... день-два. Но я могу помочь. Убежать.

  -- С чего это? Такая щедрость-забота?

  -- А с того, что мы сундучок с грамотками берестяными нашли. Вижу - ты уже понял. И стало мне интересно.

  -- Точно выпустишь? И коня дашь?

  -- Конь тебе здесь не надобен. Лодку возьмёшь на берегу. Из поруба - выпущу. Если убедишь, что ты этого стоишь.

  -- Ну... А почему я тебе верить должен. Ты вообще... ты тут никто...

  -- Уже "кто". Внебрачный, но признанный сын здешнего владетеля. Позволь представится: Иван Акимович Рябина.

  -- Врёшь!

  -- Эх, Корька. Не знаешь ты что такое "дар богородицы". Когда всякая ложь человеческая блевотой отзывается. А своя - втрое. Я врать не могу - изблююсь до крови.

   Его лицо тронула сперва несмелая, но все более уверенная улыбка. Усмешка превосходства. Так человек, перед которым с крыши упал кирпич, приходит в себя и начинает смеяться. И над самим собой, и над лежащим кирпичом. Ещё бы: он-то соврать может, а я нет. Стало быть, я калека, моральный урод. Врать не могу.

  -- Ну и чего ты знать хочешь, отроче, правду рекущий?

  -- Расскажи мне про дело отца моего, Акима Яновича.

   Откуда у меня это всплыло? Я же еще и не разбирал толком грамоток. Так по верху глянул. В одной разобрал имя - Аким Рябина. Корька снова ухмыльнулся. Успокоенно.

  -- Я в этом деле не был. Это еще до меня. Сам Храбрит и закрутил.

   Дело было довольно простое. Когда тринадцать лет назад Свояк ударил по юго-восточным волостям Смоленского княжества, лучников бросили на перехват. Смоленские стрелки - пехота. К театру боевых действий они не поспевали. Тогда Аким своей властью забрал коней в одной вотчине по дороге, посадил своих людей и пошли дальше вскачь, верхами. Корветлан, который Меньшиков придумал после Полтавской битвы для преследования короля Карла и гетмана Мазепы, - вещь не новая. Пехота передвигается конно, а в бой идет пешею. Сотня к рубежу поспела. Но вотчинник был из весьма непростых - Ростику пошла весьма весомая жалоба.

   Аким-таки, догнал северских и маленько их потрепал. Кого побил, кого в плен взял. И часть пленных тут же обменял на смоленских. А менять вражеских воинов на своих же, но смердов... Конечно, не сменял бы - полон угнали бы. И ищи ветра в поле. Точнее - в Степи. Но... донос пошёл.

   Доверие было подорвано. Через два года смоленские стрелки проявили себя не наилучшим образом в бою под Переяславлем. Честно говоря -- там все себя проявили... не наилучшим образом. Изя Черниговский был бит. Ростик и смоленцы - за компанию. У победы много отцов - поражение всегда сирота. Аким имел скверную привычку говорить громко и часто нелицеприятно. А потеряв половину людей - еще и обидно. Его комментарии, в соответствующей аранжировке дошли до княжеских ушей. Ему начали шить измену. Тем более, что и прежде "сигналы" были.

   Через полгода Ростик отыграл назад, но осадок остался. С обеих сторон. И тут явился молодой и бьющий копытом Храбрит. Который предложил сыграть интересную комбинацию. Из игр мастеров застеночно-пыточного жанра.

   Проверить Акима на прочность: выгнать с позором. "Если зло затаил - проявит". А для выявления возможных связей фигуранта с людьми Свояка - облегчить ему возможное сношение географически - загнать сюда, на Угру. И внедрить своего человека в ближайшее окружение. Храбрит даже и себя не пожалел - согласен жениться на этой дуре, Акимовой дочке. Предложенная схема было одобрена, самоотверженность - оценена. Храбрит начал подниматься по карьерной лестнице. А Аким поехал в лесные дебри.

   Корька рассказывал подробно, с отступлениями, с характеристиками участников и описаниями мест событий. Он, явно, знал много и многих. Так исторически сложилось, что именно Смоленский князь Ростислав Мстиславич - Ростик, мог и создал наиболее мощную специальную службу. Именно у него были и финансы, и географическое положение, и единовластие. И наиболее обширный выбор качественного человеческого материала. Плюс идеологическая целостность.

   На Волыни Изе постоянно приходилось помнить о взаимном неприятии волынян-православных и приглашаемых им союзников-католиков, венгров и поляков. Гоша Ростовский и людей имел меньше, и деньги более тратил на строительство новых городов. Остомысл, Свояк, "Давайдовичи", Полоцкие... - "труба пониже и дым пожиже". А Ростик и внешних иноземцев не боялся, и с епископом в большом согласии, и работать удобно - середина земли Русской.

   Корька во всем этом варился уже больше десяти лет. Сесть бы спокойно да расспросить. Аж дух захватывает от возможностей. Но... Оставлять его здесь надолго нельзя: Аким взовьётся. Да и какой-нибудь из "княжьих людей" может заскочить. А там суд, допрос, Корька свою версию выдаст, сослуживцы поддержат... Мне - труба. Типа "геликон". Три оборота вокруг шеи.

   Выпустить его по-настоящему? Дать денег - пусть мемуары пишет. "Смоленские тайны. Записки особого агента". Нет никакой гарантии. Хендлов нет, рукояток управления. Запоминай, Ванюша, может и самому придётся. Если на противоположной стороне в порубе окажешься. Вот, вроде бы, и человек полезный, и взаимопонимание установилось, но... нет поводка, привязи. И придётся убить. Себе во вред. Не потому что он такой, а потому что у меня нечем его контролировать.

  -- Вот такие дела. Ты обещался меня выпустить.

  -- Раз сказал - сделаю. Повернись спиной - вязки развяжу.

   Корька развернулся спиной, я снял с его локтей ремни, стал их сматывать, думая: а чтобы еще напоследок спросить, наклонился к свечке, стоявшей на полу. Над головой раздался шелест - Корька вытянул у меня из-за затылка шашку. И махнул ею. Я только и успел отскочить к дальней стене.

  -- Что, сучёнок, не ждал? Соплив ты со мною тягаться. Сейчас я тебя тут и покрошу.

   Он двинулся на меня, покачивая клинком. Потом остановился. Глянул наверх - в проем.