Буратино: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   Потом дорогой и любимый папенька озверел и стал избивать дорогую и любимую маменьку. А когда любимый сын всунулся, то полетел в угол, где чуть не убился. Причём папенька страшно ругался грязными словами. И на сына, и на маменьку, и собирался их обоих зарезать. Как того барашка. Сегодня утром обнаружилось что маменька жива, но вот-вот умрёт, а папеньку уже зарезали. А теперь Ольбегу надо идти и зарезать одного взрослого мужа. Перерезать ему горло, как своему барашку. А дальше, наверное, его нужно будет освежевать, как вчера мужики на бойне делали, и выпить его еще горячей крови. А он - не вампир, чтобы кровь человеческую... Но и барашек был почти как человек. А как бекал и мекал, когда Ольбег с ним разговаривал, а сколько всякого умел. А как копытце подавал когда здоровался. А раз они там на лугу на гадюку наскочили. Так барашек её первый увидал и Ольбега и остальных мальчишек не пускал. И вообще... А теперь... Страшно...

   Наш разговор перешёл на какое-то крыльцо с тыльной стороны терема, Ольбег плакал у меня на плече, периодически хватая за рубаху и спрашивая, заглядывая в лицо: "Ты мне веришь? Ты мне точно веришь? Я не вру. Правда-правда."

   Аким прав, воспитывая из внука убийцу. Не убийцы - не выживают. Предками ни чьими не становятся. В этом мире - точно. Мои современники почитают себя венцом творения. Кажется, наиболее полно это в начале двадцать первого века проявлялось у американцев. "Мы - самые богатые". Соответственно: самые сильные, самые умные, самые демократичные, самые-самые. Остальные - такие же. Просто не догоняют. По бедности-глупости-слабости. Подкормить-подучить. А как быть, если "остальные" - "другие"? С другими ценностями? Происходящими от другого воспитания, от другого опыта, из иного образа жизни.

   Вот спроси любого из моих современников: сколько раз в жизни ты убивал? Шарахнется, побежит в сторону от психа. А я не про людей. Сколько раз в жизни ты лично перерезал горло теплокровному существу? У которого можно пить свежую т`плую кровь для укрепления здоровья?

   Как меняется психика человека для которого всякий праздник - повод для убийства? Либо собственноручно выполненного, либо - в исполнении соседа, хорошего знакомого, отца или матери. Действия наблюдаемого, озвучиваемого и обнюхиваемого? И осязаемого на праздничном столе.

   Мясо здесь обычно едят раз в неделю. По праздникам. Перед приготовлением обеда хозяйка выбирает курицу или петуха и отрубает птичке голову. Причём это же не птицефабрика. Это домашняя птица, каждая из которых имеет для хозяев собственное лицо. Эта - тихая, эта драчливая. Вон того петуха подпускать к этой курочке нельзя - петухи будут драться. А вон к той можно. А у этой болезни "по-женски". А вот эта ножку тянет - если в куче кормить - её затопчут, но несушка хорошая, нужно ей корма сыпануть отдельно и остальных отгонять, пока не поест. И дети малые во всех этих домашних заботах - постоянные помощники. "Молодец Ванечка. Выходил цыплёнка". А цыплёнок такой пушистый, такой смешной, щипется, играть хочет. "А хочет Ванечка супу куриного с лапшой? Поди петушку своему голову сруби, да ощипай, да выпотроши. И мне - петушка в котёл, потрошка - отдельно".

   "Пуся, Пуся, иди сюда. Хорошего поросёнка вырастили детишки. Как он в руку пяточком тыкался, как любил когда ему бочок почёсывают. А умный какой. А ласковый. А главное - большой. Весомый. Сейчас мы его ножичком вот в этот пятачок ласковый ткнём, потом подвесим, горлышко перережем. Крови свежей хочешь? Ну, беги в дом. Пусть мать плиту растапливает, на стол собирает. Сейчас Пусину печёнку зажарим - объедение будет. Зови детишек, праздник у нас - Рождество Христово. Вот и будем на радостях дружка твоего Пусю - кушать".

   Неужели кто-то думает, как американцы, что психика человека, для которого еда - розоватая мякоть из супермаркета, и психика человека, для которого еда - бегает, играет, мекает и бекает, с которой можно ссориться и мириться, которая любит когда за ушком чешут, которая и от гадюки защищает, а потом защитника свеженьким на стол подают - одинакова?

   Здесь это образ жизни. К этому не привыкают - с эти рождаются, живут и умирают. Каждую неделю - зарежь. Каждый праздник - зарежь. Не для спасения жизни, не на войне. Просто для пропитания. Что бы порадоваться сытости. Ты зарежь. Чикагских боен - нет. Электрического тока - нет. Холодильников - нет. Ты, лично. Хочешь чтобы в доме был праздник - выйди во двор, выбери персонаж, с учётом его вкусовых, весовых и личностных свойств. И зарежь. Не можешь - не мужик. В городах кое-где есть забойщики. В малых весях - ты хозяин. Делай своё мужское дело - убивай. Домашних своих. Живых животных.

   Человек всегда делил животных на две группы - добрых и злых. Добрых ел человек. Злые ели его. Самый злой зверь на Руси - серый волк, зверь лютый. Следующее звено в пищевой цепочке. Последнее звено. Волка никто не ест.

Глава 44

   Ольбег проплакался у меня на плече, успокоился, просветлённо улыбнулся. Еще раз спросил: что, ему и вправду никому горло резать не придётся? И убежал по своим детским, но безусловно важным и неотложным делам. Я остался разглядывать... задний двор. Пространство между задней стенкой Акимова дома и тыном. Тенистый такой уголок. Садик вперемежку с хозяйственными постройками. Три рябины, две вишни, яблоньки - тоже парочка. Вдоль тына - густые заросли малины.

   Справа - сараюшка. Похоже - садовый инвентарь и прочий мусор. Слева - достопамятный поруб. Место моей ночной трудовой... смены. И вчерашней, и сегодняшней.

   Рядом боярская баня. Относительно маленькая. На другой стороне двора есть еще большая - людская. Общего пользования. Есть еще и третья - возле реки. Зимняя. Помыться опять не удастся - в боярской бане Храбрит лежит. Бабы его уже обмыли. Плотник уже гроб-домовину строит. Завтра покойничка в гроб положат, гроб где-то в доме поставят. Вот тогда и помоемся. Послезавтра, как положено - на третий день, отпоют, отнесут на кладбище. Для отпевания - попа позовут. Ближайшая церковь - вёрст за двадцать. Как бы поп еще и исповедовать моих не начал. Думай Ваня, завтра может быть уже поздно. Как хорошо в порубе было - высказал Храбриту гадостей и спать лёг. Тихо, покойно, никто не тревожит, никуда бежать не надо. А вот вылез на волю и все бегом.

   Интересно у Акима дом поставлен. Нарушено главное правило местной архитектуры - ничего похожего. Полностью должна быть исключена симметрия, повторяемость, единство и единообразие. Ну не любят на Руси стандартизацию и унификацию. Левша что, по стандарту блоху подковывал? У нас мастеров любят. Чтобы взял и сделал чего-нибудь этакое... чтобы взбизданузданул эдак как-нибудь... уникально. Уелбантурил. А массовое производство... А на кой оно? И на востоке, и на западе, хоть в Европе, хоть в Китае, подмастерье становится мастером, доказав своё мастерство - повторив один из выдающихся образцов своих предшественников. А у нас...

   " - Что, Данила-мастер, не выходит у тебя каменный цветок?

   - Ммм.... ооо... ууу... Сколько не тужусь - не выходит."

   А вот у Акима... Все-таки строевая жизнь накладывает свой отпечаток. Или просто не успел... наворотить?

   Основной элемент здешнего строительства - сруб. По уровню модульности превосходит обычную продукцию обычного ЖБИ моего времени. Там-то панели стеновые, панели перекрытий, колонны с ригелями - верх полуфабрикатности.

   А здесь уровень модульности куда выше - даже дом не считается недвижимостью. Хоть на Руси, хоть, например, в Англии. Изба - имущество движимое - берём и двигаем.

   Сам сруб для жилья называется - клеть. Кубик такой из брёвен. Параллелепипед с квадратным основанием. Слой из четырёх брёвен называется венец. Если надо - дом разбирается на бревна, бревна маркируются - в каком венце с какой стороны лежало. Перевозят брёвнышки на новое место и там заново складывают. Это я и в своём времени как-то делал - приятель попросил родительский дом из деревни на дачу под Питер перетащить. Он потом там такую баню отстроил... жалко только - сильно семейный. А то в такой баньке да с молодым дружным женским коллективом...

   У Акима нет бель-этажа. По-русски - подклеть называется. Почему нет - понятно. Дом ставили быстро, спешно. Первое жилье на новом месте. Все вспомогательные помещения выносили в отдельные строения по периметру двора. Такое жилье называется - "поземное". Нет подклети - дом кажется низким. Хотя потолки - довольно высокие. Но... сыпется вся архитектура.

   Если клеть ставится на подклети, то называется "горница". От "горний" - высокий. Кстати, "Змей Горыныч" - отсюда же. Змей поднебесный. Просматривается связь с Древним Китаем - там и дракон, и летающий, и из "Поднебесной". Другой вариант - змей высотный. Как монтажник. Без комментариев.

   Раз у Акима нет подклети - нет горниц. Нет и гульбища - это такой крытый балкон вокруг всего дома на уровне второго этажа. А на уровне первого - тоже ничего нет. Не делают на Руси всяких террас-навесов по типу американского Дикого Запада или "дома в колониальном стиле". Климат, однако. Сырость как главная опасность и опорно-несущим, и декоративно-отделочным.

   Если клеть - отапливаемая, то называется "изба". И на потолок засыпается земля. Для утепления. А вот в неотапливаемых помещениях такой отсыпки грунта не производится. И называются такие холодные фрагменты дома - светлицы и сенники. Эти "сенники" не от "сена", а от сеней. Не путать с сараем для хранения сена, который называется сеновал или также - "сенник".

   Молодых после свадьбы ведут в светлицу - холодное помещение. Чтобы слой утеплителя над головой не вызывал мрачных ассоциаций типа:

   Ага, тут крещенские морозы, изморозь внутри по венцам в ладонь и молодые в нижних рубахах укладываются "на кровать слоновой кости", синенькие и гремящие. Зубами-костями. Новоявленный муж, выдыхая клубы быстро густеющего и замерзающего пара приступает к исполнению супружеских обязанностей. Вы знаете как устроен половой член самца моржа? Выражение "хрен моржовый" слышать не приходилось? Так вот, у человека выдвигающейся специальной кости в данном месте нет. Я же говорил: "мир - вещь сильно связанная". Подсыпки утеплителя нет, отопления - нет. А климат тот еще - наш исконно-посконный. Соответственно, свадьбы проводятся в теплое время года. А там - график полевых работ, от которых никуда. Ещё и посты церковные. Соответственно распределяется рождаемость по месяцам. Отсюда даты армейских призывов и набора в школу.

   Когда клети-избы связываются между собой сенями - получается "двойня" или "тройня". У Акима со стороны башенки - тройня. Мужская половина. С другой стороны - двойня. Женщин в усадьбе изначально было меньше. Между половинками - гридница. Приёмный зал. Все клети сделаны из брёвен одинаковой длины - 6 метров. Этот типоразмер и в моё время в лесопереработке был одним из основных. А гридница сложена из брёвен двойной длины. И все бревна по торцам... Не пиленные. Хорошо видно - топором обрубали. Правильный плотник, да и лесоруб тоже, с правильным инструментом вполне нормально делает одну сторону разруба плоской. На хорошей лесосеке на пеньках сидеть можно.

   Ага. Только пеньки на лесосеке остаются стоять. А вот нижний конец завалившегося дерева -- как заточенный и сломанный карандаш. И его приходиться снова, уже лежачим, срубать в плоскость. Но если дерево длинное, то его надо разрубить на бревна. А как же ему быть не длинным, если бревно должно быть не тонким. Это же сосна, а не баобаб какой-нибудь. Здесь соотношение длина-толщина вполне определённое. И снова -- в каждом разрубе обе стороны срубать в плоскость. Двойная работа. Такая вот технология. Топорная.

   А потом вершинку. Ну, это уже проще, это ты уже верхом на лежачем дереве. Я как-то, в прошлой еще жизни, вот на этой лесоповальной операции несколько расслабился. Топором махнул... не подумавши. Был бы кирзовый сапог -- остановил бы. А так... И резиновый просек и пол-пальца на ноге. Ребята меня потом на спине четыре километра тащили. По свежим берёзовым шпалам. На каждой -- по капле моей крови. Потом, зимой уже, посмеялись хорошо. Та железная дорога и сейчас работает. Будет. Через восемь веков.