– Наш курс лежит на Малый Хоммель.
Застыв на месте, Палпатин уставился на него.
– Ты будешь жить в доме семьи Гриджейтус. Одежда и другие вещи, которые тебе могут понадобиться, уже на борту. – Не дождавшись реакции сына, Косинга продолжил: – Вы с Дженусом неплохо ладили в последний раз, когда мы там были. Смена обстановки пойдет тебе на пользу.
– И ты решил все это, даже не спросив меня? – процедил юноша. – А как же моя учеба в университете? Мое участие в молодежной программе?
– Все уже улажено. Ты будешь учиться вместе с Дженусом по программе Малого Хоммеля.
– Значит, ты одобряешь неприязнь Гриджейтусов к инородцам?
– Да будь они хоть трижды шовинисты, я отношусь к ним с куда большим уважением, чем к твоим нынешним друзьям.
Палпатин покачал головой:
– Нет. Нет.
Тон отца стал резче:
– Это ради твоего же блага.
Ноздри Палпатина раздулись.
– Отец лжи, – пробормотал он. – Откуда тебе знать, что для меня благо? Разве прежде тебе было до этого дело? Все из-за моей дружбы с Хего Дамаском, верно?
Палпатин-старший насмешливо фыркнул:
– Дружбы – ты так это называешь? Дамаск использует тебя, чтобы получить сведения о наших планах на предстоящие выборы.
– Конечно, использует.
Застигнутый врасплох признанием, Косинга выдавил:
– И все же ты продолжаешь… дружить с ним.
– То, что ты считаешь злом для Набу, я воспринимаю как шаг вперед, а Хего Дамаска – как дар свыше. Он влиятелен и умен – гораздо умнее любого из моих профессоров. И на целую голову выше тебя и твоих союзников – понимай в любом угодном тебе смысле.
Косинга презрительно скривил губы:
– Мне начинает казаться, что наш конфликт выходит за рамки простых политических разногласий.
– Так и есть – и ты это прекрасно знаешь. Ты используешь ситуацию как предлог, чтобы снова держать меня в узде.
– В чем бы не было нужды, прояви ты хоть малейшую способность вести себя подобающе.
Палпатин хмыкнул:
– Ах да, мои вечные попытки «подорвать устои общества». Знаешь, я не намерен возвращаться к старому спору.
– Ты слишком легко относишься к своим проступкам – учитывая, что ты чуть не навлек позор на всех нас.
– Не больший позор, чем навлек на семью ты.
– Эй, мы не меня сейчас обсуждаем, – вскинулся Косинга.
Палпатин взметнул вверх руки:
– Ладно. Хорошо. Высаживай меня на Малом Хоммеле – я все равно там не останусь.