– Неуверенность – первый шаг к самостоятельности, – сказал Плэгас. – За ней придет и мужество.
Палпатин встряхнул головой, словно пытался прояснить мысли:
– И что я буду делать тогда?
– А что бы ты хотел делать, Палпатин? Если бы это зависело только от тебя.
Юноша помедлил:
– Я не хочу жить той жизнью, какой живут обычные существа.
Плэгас внимательно посмотрел на него:
– Ты считаешь себя исключительным?
Палпатин смутился:
– Я только хочу, чтобы моя жизнь была исключительной.
– Не извиняйся за свои желания. Исключительной в чем?
Палпатин отвел взгляд.
– Зачем сдерживаться? – спросил Плэгас. – Если хочешь мечтать – мечтай по-крупному. – Помолчав, он добавил: – Ты говорил, что политика тебя не интересует. Это так?
Юноша сжал губы:
– Не совсем.
Плэгас застыл на середине пути:
– И как далеко простирается твой интерес? К какой должности ты стремишься? Республиканского сенатора? Монарха Набу? Верховного канцлера Республики?
Палпатин украдкой посмотрел на мууна:
– Вы разочаруетесь во мне, если я скажу.
– А теперь ты недооцениваешь меня – как недооценивал своего отца.
Палпатин набрал в грудь побольше воздуха:
– Я хочу стать силой, несущей перемены. – Его взгляд стал жестче. – Я хочу править.
«Вот оно! – мысленно вскричал Плэгас. – Наконец-то он признал! И кому, как не человеку, носить маску власти, пока бессмертный владыка ситов правит из-за кулис?»
– А если не выйдет? Если не править – что тогда?
Палпатин стиснул зубы:
– Или власть, или ничего.
Плэгас улыбнулся:
– Предположим, я готов помочь тебе ее обрести.
Потеряв дар речи, Палпатин уставился на него. Он смог сказать только:
– Что же вы попросите взамен?