– Я могу устроить так, чтобы ты остался.
– Выставишь караул из своих мордоворотов? Я легко обхитрю их, отец.
Губы Косинги сжались в тонкую линию:
– После того, как ты чуть не сорвал наши планы в отношении Тапало, любой намек на скандал может нас похоронить. Ты что, не понимаешь, что сейчас стоит на кону для Набу?
– И что стоит на кону для тебя, – с ехидной ухмылкой добавил Палпатин. – Брат твоей любовницы становится королем, а ты получаешь уютное местечко, о котором всегда мечтал, но которое не заслужил.
Со свирепой яростью в глазах Косинга выпалил:
– Будет лучше для всех, если убрать тебя с дороги.
– Наконец-то ты признал это.
Отец внезапно упал духом:
– Ты такая же загадка для меня, каким был в детстве.
На лице Палпатина заиграла улыбка.
– Просто ты не в состоянии меня понять.
– А ты, как всегда, столь высокого мнения о себе.
– Ни чуточки, отец. Ты даже не представляешь, на что я способен. Никто не представляет.
Косинга тяжело вздохнул:
– Я знаю, что ты мой родной сын, ведь я специально проводил анализ – для надежности. Но по правде, я не знаю, откуда ты взялся – от кого или от чего ведешь свой род. – Он пристально посмотрел на сына. – О да, вот же он – тот жестокий огонь в твоих глазах, который я вижу уже семнадцать долгих лет. Как будто ты хочешь убить меня. Ты всю жизнь думал об убийстве, не так ли? Ты просто ждал, когда кто-то даст тебе разрешение действовать.
Лицо Палпатина потемнело.
– Мне не нужно ничье разрешение.
– Именно. В глубине души ты – зверь.
– Царь всех зверей, отец, – сказал Палпатин.
– Я знал, что этот миг настанет. Знал еще в тот день, когда пытался запеленать тебя, а ты отбивался с такой силой, какой не встретишь у младенцев.
Сын посмотрел на него исподлобья:
– Я уже был взрослым, отец, возмужавшим с рождения – и ты ненавидел меня за это, ибо понимал, что таким, как я, тебе никогда не стать.
– Ненавидел сильнее, чем ты можешь представить, – с возросшей злостью в голосе прорычал Косинга. – Достаточно сильно, чтобы желать тебе смерти с самого начала.
Палпатин не сдвинулся с места:
– Ну так убей меня – прямо сейчас.
Косинга сделал шаг ему навстречу, и вдруг его со всей силой отшвырнуло к переборке, разделявшей центр связи и главный салон. Из-за запертого люка раздался взволнованный женский голос:
– Что случилось?
Потирая ушибленное плечо, Косинга смотрел на сына глазами, широко раскрытыми от удивления и страха – словно загнанное животное. Он попытался дотянуться до панели управления люком, но Палпатин одним движением пальца пресек его потуги. Невидимая рука развернула Косингу на месте и отбросила к противоперегрузочному креслу; от удара о подлокотник его лицо залила кровь.
Кто-то забарабанил в люк с противоположной стороны.