Польша против СССР 1939-1950 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- НСЗ ...выдвигают своей первой целью завоевание западных границ на Одере и Нейсе, как наших исторических границ...

- Наши восточные границы, определенные рижским договором, обсуждению подлежать не могут.

- В настоящее время НСЗ ...ведет конспиративную борьбу с оккупантом и ликвидирует коммунистическую диверсию...

- Особые цели, заключающиеся в Декларации НСЗ ...обосновывают сохранение отдельности отрядов НСЗ в рамках вооруженных сил страны.

И хотя командование НСЗ и заявляло о борьбе с немецким оккупантом, более страшным противником считался Советский Союз. Люди, стоящие на этой точке зрения, а также члены родственной НСЗ Национальной военной организации, были достаточно хорошо представлены в Львовском, Волынском и Виленском округах АК. По Белоруссии, к сожалению, таких данных найти не удалось, но характерный почерк — использование связей с оккупантом для разгрома идеологических противников и сталкивание лбами «оккупантов» посредством переодевания — прослеживается и там.

В свое время польский историк Б. Хиллебрандт собрал достаточно много сведений о тесных связях НСЗ с гитлеровцами, за что в нынешней Польше считается клеветником на «невинных младенцев» из этой, так надо полагать, благотворительной организации. Впрочем, это уже личное дело поляков, считающих, видимо, что можно было сотрудничать с немцами и иметь при этом свои собственные, не совпадающие с интересами гитлеровцев цели. Также мы не можем сказать, сколько членов НСЗ было в составе Армии Крайовой в Западной Белоруссии, Украине и Литве, поскольку упоминаний об этом чрезвычайно мало, да и АК, как правило, фигурирует везде как единая организация. К тому же с апреля 1944 г. НСЗ было запрещено размещать информацию о собственных вооруженных подразделениях в своей подпольной прессе по соображениям безопасности. Отмечается также факт необъяснимого исчезновения многих отрядов НСЗ, когда их конспиративные наименования попросту перестают упоминаться, как например, «пропавшие» с 1943 г. структуры НСЗ во Львове. Но люди-то не могли бесследно раствориться, тем более что, по утверждению бывших солдат НСЗ, эта организация насчитывала до 80 тыс. человек. Согласитесь, серьезная цифра. Не говоря уже о намерениях, которые стоящие за ней и не думали скрывать:

«Немцы войну уже проиграли. С Советской Россией борются сегодня только немцы. Поэтому ликвидация в Польше советских агентур... это долг, это необходимость...»[59]

Именно для борьбы с «большевистскими сорняками» командование НСЗ организовало специальные отряды, которые должны были против немцев действовать в советском обмундировании, а против «банд» — в немецком. После вступления частей РККА на территорию бывших восточных воеводств Польши в изданном в этой связи Общем приказе №3 Главнокомандование НСЗ заявило: «Советские войска на территории Польши должны считаться вражескими... Всякое сотрудничество польских граждан с советскими войсками, будучи действиями, противоречащими приказам правительства и интересам польской нации, будут рассматриваться как государственная измена». При этом как польское эмигрантское правительство, так и СССР в одинаковой степени считали и Западную Белоруссию, и Западную Украину частью своей территории, однако вынуждены были придерживаться межгосударственных договоренностей, подписанных в июле и августе 1941 г.

Но вернемся к Армии Крайовой, получившей свое официальное название в 1942 г. и собравшей в своих рядах совершенно пестрый контингент под началом чутких отцов-командиров из бывших легионов. Так что же она представляла собой как структура? Ее руководящим органом была так называемая «Коменда Глувна» (Главное командование), имевшая следующий состав: 1 отдел — организационный, 2 отдел — информационно-разведывательный, 3 отдел — операционно-учебный, 4 отдел — интендантский, 5 отдел — связи, 6 отдел — бюро информации и пропаганды, 7 отдел — финансов и контроля, командование диверсионными операциями (сокращенно «Кедыв») и несколько иных подразделений. Территориально структура АК основывалась на довоенном административно-территориальном делении Польши (регион — несколько воеводств, округ — воеводство, район — уезд). В конце 1943 г. непосредственно главному командованию АК подчинялись 4 региона и 8 самостоятельных округов. Из интересующих нас восточных окраин в структуре АК были выделены: регион Белосток — округа Новогрудский, Полесский, регион Львов — округа Львов, Тернополь и Станиславов, самостоятельные округа — Вильно, Волынь. В качестве боевой единицы в АК был принят взвод.

В результате активных действий по объединению вооруженных формирований различных политических организаций в период 1940-1944 гг. в состав СВБ, а потом АК вошли: Тайная Польская Армия, Польская вооруженная организация «Знак», Гвардия Людова BPH, Тайная Военная Организация, Вооруженная конфедерация, Социалистическая боевая организация, Польский Союз Свободы, а также частично Национальная Военная Организация, Батальоны Хлопске и Национальные Вооруженные Силы. В 1944 г. количество членов АК превысило 300 тыс. человек. В зависимости от необходимости начали формироваться полки, бригады, дивизии и полковые и дивизионные группировки, хотя и по численному составу, и по вооружению они таковыми только считались. Кстати, для преодоления последнего недостатка АК даже удалось в условиях оккупации организовать производство двух типов автоматов, двух типов ручных гранат, огнеметов, взрывчатки. Таким образом, это была действительно серьезная подпольная организация.

Но прежде чем углубиться в изучение деятельности польского «человека с ружьем» на территории СССР, заметим, что без подобающей материальной и финансовой базы она была бы попросту невозможна. Так на что же существовало так называемое «Подпольное государство» в Польше, ибо даже самые пламенные патриоты не могут обойтись без презренного металла для своей борьбы? Что ж, именно для их поддержки после начала Второй мировой войны в Англии было создано так называемое Управление специальных операций. При этом в соответствующей директиве № 13186/761/G говорилось том, что польская Армия Крайова хоть и подчиняется как часть польских вооруженных сил главнокомандующему генералу Соснковскому, но независимо от этого все же находится под оперативным контролем британских начальников штабов[60]. В итоге, польским подпольщикам приходилось подчиняться, по сути дела, чужим военачальникам, ведь бюджет Армии Крайовой полностью формировался за счет валюты, поступавшей на оккупированную территорию воздушным путем вместе с курьерами из Лондона. Мало того, так как денежные средства поступали через Управление специальных операций, получается, что предназначались они исключительно для разведывательно-диверсионной деятельности. Таким образом, АК рассматривалась англичанами скорее как очень крупная разведывательная организация, отсюда и требования к ней предъявлялись особого свойства. В Лондоне практически не интересовались, на что в АК тратили английские деньги, главное, чтобы они «отрабатывались» разведданными. В том числе и после войны. Что объясняет, почему ни англичане, ни американцы не только не учитывали АК как военную силу, но и реагировали на ее политические цели с явным раздражением: разведывательная организация, даже и столь крупная, воевать не должна. У нее другие задачи.

Косвенно это подтверждается и британским историком польского происхождения Я. Чехановским, бывшим членом АК, по данным которого, АК получала из Великобритании в подавляющем большинстве грузы и вооружения, предназначенные для разведывательно-диверсионной деятельности. При этом англичане ничего не хотели слышать о подготовке какого-либо восстания. Да и все три сотни офицеров польской армии, переправленные в качестве кадрового костяка на польскую территорию, прошли специальную разведывательно-диверсионную подготовку. Как раз за эту разведывательную деятельность в свое время английские спонсоры с чувством поляков поблагодарили, а потом, в 1948 г., уничтожили все архивы, содержащие сообщения польской разведки, как не имеющие ценности. А потому историю разведки Армии Крайовой уже никогда не удастся написать, в то время как история английской разведки во Второй мировой представлена во всей красе.

И еще одно маленькое отступление — насчет денег от английского правительства. То, что англичане платили за разведданные — это нормально, как говаривали еще в советские времена граждане рыночной ориентации, спасибо на хлеб не намажешь. Но иное дело — для чего эти деньги использовались. А так как сегодня в Польше идет дележ «заслуг» между АК и НСЗ, начинают вскрываться совершенно неожиданные факты, вроде следующего. Один из командиров НСЗ, руководивший отрядом специального назначения, поручик Тадэуш Семёнтковский (псевдоним «Мазур»), бывший свидетелем сколачивания АК из разных организаций, рассказал пару лет тому назад о том, что польское правительство в Лондоне просто покупало эти организации. Т.е., если поначалу подпольщики разной политической масти, сколотив какую-никакую вооруженную структуру, в ответ на предложения об объединении кобенились и выдвигали встречные требования, то после того как на стол выкладывались козыри в виде сумм в твердой валюте, становились не в пример сговорчивее. Другими словами, не подмажешь, не объединишься.

Кроме того, не совсем гражданской и безобидной являлась и Делегатура эмиграционного правительства, о которой мы уже неоднократно упоминали. Так, делегат правительства являлся полномочным представителем эмиграционного правительства в оккупированной стране и возглавлял все гражданские конспиративные структуры. Сам аппарат Делегатуры состоял из 13-ти департаментов и по своей структуре совпадал с управлениями довоенного польского государственного аппарата. Наиболее важными были следующие департаменты:

- департамент внутренних дел занимался организацией окружных и уездных делегатур. Окружные делегатуры были созданы на территории большинства довоенных воеводств в количестве 15. Именно этот департамент занимался формированием структуры, которая после освобождения должна была стать полицией, — Государственным корпусом безопасности. Таким образом, вооруженная структура в рамках Делегатуры существовала.

- департамент прессы и информации занимался изданием официального органа Делегатуры газеты «Жечпосполита». Кроме того, выходили информационные издания на базе радиопередач. Это подразделение составляло также ежеквартальные сообщения о положении в стране для нужд эмиграционного правительства.

- департамент просвещения и культуры занимался организацией подпольной системы образования, пытался спасать произведения польской культуры от уничтожения оккупантом, а также вел учет произведений искусства, реквизированных оккупантом.

- департамент труда u социального обеспечения старался оказывать помощь заключенным, помогал деятелям польской науки и искусства.

- департамент правосудия — организовывал специальные гражданские суды.

Прочие департаменты: сельского хозяйства, промышленности и торговли, казначейства, связи и т.д. занимались преимущественно сбором сведений о политике оккупанта в данных сферах.

А чтобы читатель получил уж совсем полное представление о сущности этих «гражданских органов» польского «подпольного государства», добавим, что его руководители происходили преимущественно из привилегированных местных или же давно укоренившихся на «восточных окраинах» поляков, которым было что терять как в случае отхождения данных земель к СССР, так и к оуновской Украине. Эти люди проводили польскую колонизационную политику и до 1939 г., и не собирались ее менять после войны. Например, делегат львовского округа Ю. Чижевский (псевдоним «Ожехович») вообще открыто выступал за прекращение какой-либо борьбы с гитлеровцами, так как это, по его мнению, идет на пользу Советам и тем самым способствует потере Польшей восточных территорий. Исходя из этих же побуждений, Делегатура всячески противодействовала попыткам вооруженного подполья в составе АК достигнуть каких-либо договоренностей с националистическими элементами украинского и белорусского населения.

Польские фронты на «восточных окраинах», или кругом одни враги — жиды, украинцы, белорусы, Советы и далее со всеми остановками

Признаться, не очень хочется касаться всего этого, да весьма активная позиция современных польских историков и частично примкнувших к ним отечественных вынуждает. Однако, слава Богу, есть у нас еще и серьезные историки, за пределами либерального стольного града, которые занимаются польской историей. Так, исследователь Л. Б. Милякова из Самарского государственного университета в своей работе «Разработка концепций моноэтнического государства в Польше (1918-1947)» отмечает: «В период Второй мировой войны в условиях немецкой оккупации национальные проблемы в Польше приобрели новый масштаб... Жизнь человека зависела от того, кем по национальности он являлся в глазах оккупационных властей — поляком, евреем или украинцем... Одновременно война обострила национальные противоречия между различными народами и довершила раскол польского общества по национальному признаку». В этой же связи нелишним будет вспомнить и слова гитлеровского губернатора дистрикта Варшавы Л. Фишера, неплохо изучившего верхушку польского общества за время оккупации:

«Намного важнее было бы, если бы... было прекращено навсегда шельмование польского населения, которое состоит в выстраивании линейки "евреи, поляки, цыгане". Приличная часть польского населения ощущала подобное уподобление евреям и цыганам совершенно справедливо как акт позора и оскорбления, лишающего чести».

А современный, уже цитировавшийся ранее немецкий историк М. Фёдровиц, считает: «Преимущественно элиты подполья были вместе со своей абсолютной враждебностью к немцам столь же решительными врагами русских и большевизма, зачастую в сочетании с антисемитизмом, имевшим религиозную или экономическую мотивировку»[61]. Запомним эти слова.

Что же, однако, предшествовало этому? Ранее мы уже привели немало примеров реальной польской политики до войны. Пожалуй, стоит присовокупить к ним и емкий подытоживающий вывод российского историка Л. Б. Миляковой: «В 1930-е гг. польская политика... все больше эволюционировала в направлении национализма. ...Велась работа над законами, которые должны были лишить гражданских прав около полумиллиона польских евреев, существовали планы введения принципа национальной пропорциональности в отдельных профессиях». Что же касается польских коллег Л. Б. Миляковой, то они и в подобной ситуации легко находят оправдание самых вопиющих фактов. Так вот, если верить им, то трагическая судьба, постигшая еврейское население «восточных окраин», выглядит вполне закономерной. Дескать, что делать, раз уж на бесчисленные «благодеяния» польского государства значительная часть сограждан ответила предательством: евреи и белорусы в 1939 г. переметнулись на сторону Советов, а украинцы — так вообще террористами стали. И что ж, прикажете такое терпеть?

Но вернемся в тот самый 1939-й, когда массовая «измена», собственно, и началась. Так в чем же она заключалась, с точки зрения «прозревших» после развала советского блока польских историков? По их мнению, выступления против остатков польской власти на территории Западной Белоруссии и Украины были вызваны не напряженными межнациональными отношениями, усиленно создаваемыми поляки, а происками «коммуны» и НКВД. При этом нередки случаи, когда они так увлекаются, что сами же себя и опровергают, иногда в рамках одного и того же исследования. Так, в работе М. Вежбицкого «Польско-белорусские отношения при советской оккупации (1939-1941)» можно прочитать: «Следующим образом характеризовались настроения белорусского населения в преддверии 2-й мировой войны в статье, опубликованной 1.2.1939 г. на страницах белорусского журнала "Беларуски Фронт": Белорусское население ожидает каких угодно перемен... философией крестьянских масс является: ничего не говорить, ничего не знать, ничего не делать. Голодные, оборванные, неграмотные крестьяне не заинтересованы никакими политическими или общественными действиями. Они с энтузиазмом пойдут за любым, кто пообещает им хлеба и больше земли, чтобы производить этот хлеб»[62].

И вот приходит Красная армия, и население ее приветствует. Хотя и по-разному, в основном, в зависимости от национальности. Вот как об этом пишет 1-й секретарь ЦК КП(б) Белоруссии П.К. Пономаренко: «Настроения белорусских крестьян великолепные, они поддерживают как могут Красную Армию... За Белостоком (уже на чисто польских землях. — Прим. авт.) население приветствует нас более сдержанно, меньше знают русский язык, зато чаще раздаются выстрелы из-за угла и из леса в солдат Красной Армии и их командиров». Просоветские настроения проявлялись в том числе в виде широко распространенных — в особенности на территориях, населенных белорусами (или евреями) — приветствий отрядов Красной Армии»[63].

А что же на этот счет нам сообщают паны польские историки, хотя бы уже знакомый нам М. Вежбицкий? — «В диверсионные действия и бунты (имеются в виду выступления против польских органов власти. — Прим. авт.), организованные на этой территории, в основном были вовлечены представители двух национальных меньшинств довоенной Польши: белорусской и еврейской, чаще всего происходящих из самых бедных слоев общества окраин». Дальше автором лаконично рассказывается, как польские власти подавляли эти антиправительственные выступления, для чего даже однажды брали штурмом захваченный восставшими город Скидель в Белоруссии. Ну и ввиду военного положения каждого схваченного с оружием в руках расстреливали.

Примерно такие же сведения приводятся и у многих других польских историков. Причем о количестве расстрелянных лиц, их национальности, возрасте и т.д. ничего не сообщается. Зато в деталях, эмоционально, и даже так и тянет сказать — со смаком, расписываются злодеяния «бунтовщиков» и их вдохновителей — головорезов из Красной армии. Ни тени сомнений нет на этот счет и у известной нам пани М. Павловичовой: «Насилия творило местное население, сформированное в отряды так называемой "милиции", в которых наряду с Советами и украинцами было много евреев». И снова Вежбицкий: «Одним из примеров извращения фактов было представление борьбы польских властей с коммунистической диверсией в Гродно. После занятия этого города Красной Армией советские власти представили подавление антипольских диверсионных действий как "антисемитские эксцессы" польских властей, направленные против невинных граждан еврейской национальности ...»

[59] В. Hillebrandt. Partyzantka na Kielecczyźnie. Warszawa: MON, 1970.

[60] В. Фалин. Второй фронт. M.: Центрполиграф, 2000.

[61] В. Фалин. Второй фронт. M.: Центрполиграф, 2000.

[62] Л.Б. Милякова. Разработка концепций моноэтнического государства в Польше (1918-1947). Славянский сборник. 6. Самарский государственный университет, www.sgu.ru/faculties/ historical/sc.publication/vseob.hist./slavyanskiysbornik/milyakovaphp

[63] М. Wierzbicki. Stosunki polsko-białoruskie pod okupacją sowiecką (1939-1941), Беларускі Пстарычны Зборнік — Białoruskie Zeszyty Historyczne. Nr. 20. Białystok, 2003