Польша против СССР 1939-1950 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В данном случае особую активность проявлял Абвер, который в глазах поляков не был столь одиозной организацией, как СД или гестапо. Таким образом, подразделения абвера при поддержке польской стороны смогли разработать план, согласно которому польская армия под командованием Андерса в 1942 г. должна была ударить в спину Красной армии. Немудрено, что результаты подобных исследований сегодня начисто опровергаются и польскими историками, и ветеранами польского некоммунистического Сопротивления, объявляющими их авторов клеветниками, льющими воду на мельницы КГБ и Моссад, при финансовой поддержке евреев. Вот если б они еще потрудились столь же складно объяснить один маленький эпизод. Весной 1944 г., когда большой знаток географии генерал Андерс определил наконец самый короткий путь из России на родину, проходящий почему-то через монастырь Монте Кассино, последние подразделения 2-го польского корпуса высаживались в Италии. Там-то американскому генералу Паттону и довелось свидеться со своим польским коллегой и непринужденно перекинуться с ним парой фраз, впоследствии запечатленных в воспоминаниях: «...улыбаясь он (Андерс. — Прим. авт.) сказал мне, что если его корпус попадет между немецкой и русской армиями, то ему будет трудновато определиться, с какой из них ему больше хотелось бы сражаться»[52].

Ну, что ж, по крайней мере, в чем генералу Андерсу не откажешь, так это в постоянстве его ненависти к России. Допустим, у него имелись для этого основания — репрессии и прочее, о чем мы уже неоднократно говорили. Больше того, вполне вероятно, что подобные же чувства обуревали многих из его армии, поскольку значительное время они провели в лагерях, тюрьмах и в спецпоселениях, недоедали, страдали от болезней и принудительного труда. И все же не следует упускать из вида и то обстоятельство, что подавляющее число этих людей изначально, еще в межвоенной Польше, росло и воспитывалось в атмосфере антирусских настроений, как в с семье, так и школе, о чем свидетельствуют, к примеру, откровенные высказывания бывшего президента Польши Войцеха Ярузельского: «Моя семья по происхождению с востока Польши; наш настрой всегда был антирусским и позднее антисоветским»[53]. И, как теперь видится еще более ясно, этого своего отношения к СССР/России они, за редким исключением, не изменили и изменять не собирались, несмотря даже на общего врага. Характерно в этом смысле донесение начальника политуправления Западного фронта о настроениях поляков, мобилизованных в РККА и служивших в ней в 1941 г.: «Красноармейцы 232 стрелковой дивизии Козловский, Колнацкий, Тревуловский (все поляки) восхваляли Гитлера»[54].

Не делает чести полякам и то лицемерие, которое они демонстрировали, находясь в советском тылу и получая такое же довольствие, как и действующие части РККА, однако же полагая его недостаточным. Будто бы в крайне тяжелых условиях 1941-1942 гг. советская сторона была в состоянии создать им, причем сразу же, идеальные условия для формирования частей. Да у Сталина, независимо от того, как он относился к Андерсу и Сикорскому, при всем желании не было таких возможностей. Потому и только потому большая часть солдат жила в палатках, имелись сложности с питанием. Кстати, при этом нельзя не учитывать, что в места формирования польских частей начался стихийный наплыв не только желающих вступить в польскую армию, но и большого количества гражданских лиц, в том числе и женщин с детьми, которых также надо было кормить и одевать (к слову сказать, после вывода армии Андерса на Ближний Восток англичане сразу же отделили гражданское население от военных). Тем не менее вместо того чтобы оценить по достоинству широту русских, отрывающих куски у своих голодающих для поляков, Андерс раздувал действительно существующие проблемы, намеренно их преувеличивая, с целью добиться вывода польской армии с территории СССР.

В ответ на это советские власти, уступая требованиям привередливого Андерса, произвели передислокацию формируемых частей в южные районы СССР с более теплым климатом. Что, впрочем, не пошло полякам на пользу. Выведенные в феврале — марте в Киргизию и Узбекистан, они сразу же попали в районы распространения различных заболеваний. С наступлением жары на польские части навалились тиф, дизентерия и малярия, которые вызвали весьма высокую смертность. Так, к июню 1942 г. от эпидемий скончалось около 3500 человек (для сравнения, за все время боевых действий в Италии корпус Андерса потерял убитыми менее 3000. Благодаря военному гению Андерса, не иначе). Но, видно, погибель в неравной схватке с диареей в армии Андерса считали более достойной настоящего воина, чем смерть от немецкой пули под Сталинградом в одном окопе с русским солдатом. К тому же сам Андерс ради благородной цели драпа от советско-германского фронта, похоже, пошел бы и не на такие жертвы. Во всяком случае, косившие его «героев» кишечные инфекции дали ему основания в очередной раз решительно потребовать вывода доблестных польских войск и опять же из-за климата. А он, в «нечеловеческой», по мнению поляков, стране, воюющей один на один с «объединенной Европой» гитлеровского образца 1942 г., был просто ужасный. И Советы его как будто специально использовали как оружие против них. Сначала тонкой польской конституции армии Андерса угрожало вымерзание, а затем — мучительная смерть от жары и лихорадки.

Понятно, что от таких вояк Советскому Союзу проку не было. Только лишняя обуза для НКВД, естественно, отслеживающего ситуацию в частях Андерса и информирующего высшее руководство СССР о ненадежности и антисоветской настроенности польской армии. А потому достигнутое во время встречи Сталина с Сикорским 18 марта 1942 г. соглашение о переброске войсковых соединений в количестве 44 тыс. человек в Иран устроило всех. Что было связано в том числе и с большими трудностями со снабжением армии Андерса продовольствием, поскольку Англия и США его в достаточном объеме не поставляли, тем самым косвенно способствуя выводу польских войск из СССР. А когда это наконец произошло, взявшие на себя заботу о корпусе Андерса англичане сначала направили его в Ирак для охраны нефтяных месторождений (лишь бы не посылать туда собственных солдат), а затем перебросили в Италию, где, знамо дело, имелось все, что нужно культурному польскому солдату для того, чтобы храбро воевать: климат средиземноморский, вино итальянское! Это тебе не «немытая Россия»!

Только в качестве комментария хочется добавить, почему же в таком случае, Сикорский, когда Андерс еще в июне 1942 г. поставил перед ним вопрос об эвакуации всей польской армии из СССР, предложил ему ради высших политических целей не уходить и воевать вместе с Красной армией? Наверное, он просто понимал, чем это может обернуться для Польши на перспективу. Чего не скажешь об Андерсе, гонор и непомерные амбиции которого не знали удержу.

А впрочем, несмотря на весьма сомнительное боевое прошлое пана генерала Андерса, его значение в современной Польше, наконец-то «освободившейся» от рабства, как коммунистического, так и советского (что у поляков ныне равнозначно понятию «русский») все растет и растет. Дескать, как на него ни посмотри, а все-то он делал мудро и прозорливо, и даже по этой части самого Иосифа Виссарионовича переплюнул. И вот пишет некто Ромуальд Буры в статейке «Воспитание ложью» в польском интернет-издании «Польское завтра» о том, что 22 июня 1941 г. Сталин стал искать спасения на Западе, и ради спасения своего владычества он вынужден был пойти на некоторые уступки, в том числе он принял решение объявить «амнистию» для поляков и позволил им формировать польскую армию во главе с генералом Владыславом Андерсом. Правда, вследствие разных обстоятельств эта армия, называемая по имени своего командира «армией Андерса», была выведена польскими властями из СССР вместе с несколькими тысячами гражданских лиц, и в том числе семьями солдат и офицеров.

Пан Буры считает, что это было хорошо, так как Сталин задумал в действительности уничтожение армии Андерса. Ибо иной судьбы на фронте у ее частей, недостаточно обученных, вооруженных и накормленных, и не предвиделось. В то время как поляки уже достаточно засвидетельствовали свои заслуги в «борьбе с немцами» с сентября 1939 г. и сверх того ничего и не было нужно[55].

Ну, чем не замечательная логика! Малость повоевали, свидетельство оставили, и будя! Пусть теперь русские пупы себе развязывают, а мы со стороны поглядим. Не сидеть же с ними в окопах, или, того хуже, под их командованием идти на немецкие штыки. Вот если бы против них, тогда еще туда-сюда. В общем, отцы-командиры свои «прынцыпы» выдержали, а вот простой солдат, как всегда, остался в дураках. Он ведь в армии Андерса был в основном родом как раз-таки с «восточных окраин», и Андерс обещал ему счастливое возвращение домой, когда уводил армию куда потеплее и побезопаснее. Армию, о которой в СССР небезосновательно осталась только недобрая память. А потому те из андерсовцев, что после 1945 г. вернулись в родные пенаты, оказавшиеся уже на территории советских Украины и Белоруссии, снова двинулись дальше на восток, по печально известному маршруту. За что им нужно сказать отдельное спасибо пану Андерсу.

Что же до поминаемого в польском Интернете кровопролития, на которое «головорез» Сталин, скрежеща зубами, замышлял обречь славных польских сынов из армии Андерса, так ведь на нет и суда нет. Пролить свою «голубую» кровь в России им так и не довелось, зато пан Андерс «на халяву» обучил своих солдат, вооружил, откормил и бросил в бой под Монте Кассино в Италии. И была это фактически одна-единственная значительная боевая операция его армии (как, впрочем, и других польских частей, долгие годы готовившихся к сражениям и использованных, дай бог, единожды, и то в самом конце войны), потому что положил он там всю свою доблестную пехоту. Так что Сталин, может, и планировал, а Андерс осуществил — истек кровью его солдат. Да так, что это чуть не привело к расформированию пехотных частей, хотя при численности корпуса более чем в 100 000 человек потери под Монте Кассино составили около 1 000.

Тем не менее пропагандистское обеспечение этой операции было на высоте, вплоть до песни о красных маках под Монте Кассино. Однако мертвые, как известно, «сраму не имут», а потому о погибших польских солдатах можно сказать одно: они свой воинский долг выполнили и тем самым, хотели они того или нет, отчасти помогли русским солдатам. Что касается военного значения этой операции, то итальянский фронт и для вермахта, и для союзных войск никогда не был основным направлением удара. Под большим вопросом и «героические» деяния «генерала на белом коне», как его любовно величают паны польские историки, горячо защищающие «великого» польского полководца от русских наветов. А чтобы доказать это, приведем слова великолепного американского (!!!) журналиста Александра Верта, работавшего в России в то самое время, когда воины Андерса самоотверженно охраняли нефтяные поля в Ираке: «...в чисто военном отношении значение итальянской компании было ничтожным»[56]. Хотя с другой стороны, чем черт не шутит, а вдруг как германские войска в Италии и впрямь так боялись генерала Андерса, что из страха попасть к нему в плен капитулировали только 29 апреля 1945 г.?

А если серьезно, то сколько б сегодня не ерничали на эту тему наши польские «друзья», армия Андерса — самая крупная из упущенных их дедами возможностей не только проявить себя на полях сражений, но и, что тоже не исключено, направить по другому руслу историю послевоенной Польши. Ведь она, эта армия, создавалась пусть и в СССР, но самими поляками. Ее предназначением было воевать вместе с Красной армией, однако же под командованием офицеров из предвоенной польской армии. И хотя, уж простите за банальность, история сослагательного наклонения не имеет, сделать попытку представить, как все могло бы обернуться, будь это не так, никому не возбраняется. Так вот, если бы армия Андерса вместо армии Берлинга пришла в Польшу, у бойцов подпольной Армии Крайовой не было бы тяжелого выбора: приносить или нет присягу во второй раз, уже в другой армии, к тому же явно прокоммунистического толка. Кроме того, у нее оставался бы шанс дойти до Берлина, а при таком длительном боевом сотрудничестве и Сикорский со Сталиным наверняка с более выигрышной бы позиции разговаривал. А самое главное, солдаты армии Андерса вернулись бы к родным очагам соратниками по борьбе с общим врагом, а не подозрительными личностями из вражеского лагеря.

Да только вряд ли подобные расклады устроили бы давних «союзников» Польши англичан, которым, как и бравым легионерам, не нужна была польская армия, воюющая вместе с СССР, а значит, на благо ненавистных Советов. Как не нужен был прагматик Сикорский, склонявшийся к отличной от британской точке зрения. Потому, вероятно, он и погиб в 1943 г. при таинственных обстоятельствах, к разгадке которых ближе всех подошел адъютант Андерса Климковский, который считал, что без английских спецслужб тут не обошлось. Того же мнения придерживался и известный польский историк С. Штрумф-Войткевич, участвовавший в формировании армии Андерса. Штрумф-Войткевич высказал предположение, что у англичан возникли опасения, будто Сикорский, как патриот Польши и реалист в политике, руководствуясь начинавшей вырисовываться военной ситуацией, намеревался пойти собственным путем и каким-то образом договориться со Сталиным. А последнее не устраивало Британию уже по той причине, что, исходя из понятных эгоистических соображений, она желала иметь польские подразделения на своем театре боевых действий. И впрямь, зачем терять собственных солдат, когда в случае подобной надобности, наряду с колониальными войсками, можно бросить на немцев поляков? В результате Андерс, бывший и антикоммунистом и русофобом одновременно, пришелся англичанам по душе уже потому, что им легче было манипулировать. Жаль только, его «белый конь» так и остался невостребованным.

«А ведь после выхода Восточной Армии из пределов Советского Союза правительство генерала Сикорского потеряло очень многое. Собственно говоря, рушилась его политика. Попросту Черчилль мог теперь умыть руки, а Сталин тоже не обязан был считаться с союзником, который бросает общий, фронт, нарушая соглашение и солдатское слово (выделено автором). Можно, конечно, разным образом оправдывать акт ухода из России, но остается истина: польская армия сама вычеркнула себя из боевых порядков Красной Армии и оказалась под британским командованием, еще дальше от поля сражения и от страны»[57], — писал об этом польский историк Штрумф-Войткевич.

И что добавишь к этим вещим словам? Разве что подивишься отдельным современным историкам, естественно, не заставшим ни Сикорского, ни Андерса, которые шипят на первого — не мог, дескать, жестко требовать со Сталина — и восхищенно сюсюкают в адрес второго, героически спасшего своих солдат от боев за Польшу в «цивилизационно далекой» России.

Польская борьба на «освобожденных» от оккупанта №2 «восточных окраинах»

Ну а пока храбрецы из Армии Андерса усиленно искали, где бы им «скрестить шпаги» с противником, да, так и не найдя, паковали пожитки для отбытия в теплые страны, их соотечественники — бойцы невидимого фронта из «Союза вооруженной борьбы» — после ухода фронта на восток спешно восстанавливали на «восточных землях» разбитую НКВД подпольную сеть. Ситуация там была действительно непростая, на советской территории от всей организации оставались рожки да ножки, за исключением, пожалуй, виленского округа. А вот округ Полесья приходилось создавать практически с нуля, для чего даже на должность его коменданта был послан офицер из Кракова, а для организации территориальной конспиративной сети были выделены офицерские кадры из Генерал-губернаторства. Кроме того, потребовалось заново устанавливать контакты с местным польским населением и налаживать деятельность разведки.

Округ Новогрудок также начал вновь организовываться под руководством чудесно объявившегося майора Яна Шульца, известного по псевдониму «Правджиц». А до того даже диверсионные подразделения не могли действовать ввиду отсутствия профессиональных офицерских кадров. В связи с чем в округ Львов была делегирована целая команда из Варшавы во главе с генералом, и к началу 1942 г. тамошняя организация насчитывала 872 человека, в основном в городах Львов и Дрогобыч. В отличие от округа Тернополь, где, несмотря на все усилия, к тому же периоду времени имелось не более 50 членов подпольной сети СВБ. Что уж говорить об округе Волынь. Там организация существовала только на бумаге, лишь в феврале 1942 г. в Ровно была направлена группа из шести офицеров. При этом ситуация на оккупированной Волыни не столько для АК, сколько для польского населения в целом, была наиболее угрожающей.

И еще несколько штрихов к групповому портрету руководящих кадров СВБ, которыми последовательно укомплектовывались округа на бывших «восточных окраинах». Фактически все они прошли предварительную спецподготовку в центре английской разведки в Шотландии и являлись, по существу, ее агентами. Поэтому стоит ли удивляться, что первым делом командование «Союза вооруженной борьбы» раскинуло разведывательную сеть на восточном направлении, создав с этой целью во 2-м (информационно-разведывательном) отделе штаба АК специальный подотдел «Восток». Последний, в свою очередь, развернул разведывательную деятельность на следующих участках: сектор 1 с базой в Барановичах; сектор 2 с базой в Вильно, имевший подразделения в Минске и Риге; сектор 3, самый крупный, с базой в Киеве и подразделениями в Житомире, Бердичеве, Николаеве, Кировограде и даже в Харькове.

Сейчас в Польше при каждом удобном случае стараются подчеркнуть «особую жертвенность» АК и, соответственно, особую подлость СССР, то бишь России (а для поляков это, собственно говоря, одно и то же), живописуя, как АК с риском для жизни собирала информацию о немецких тылах и расположении войск на Восточном фронте, передавала ее англичанам, а те, в свою очередь, Советам, таким образом попросту «спасая их от немцев». Жаль только, чем конкретно занимались эти бесстрашные джеймсы бонды, что называется, в деталях, до сих пор не известно. Хотя, надо признать, завеса постепенно спадает, благодаря тому, что ободренные горячей поддержкой поборников «исторической справедливости» уцелевшие ветераны пускаются в воспоминания о минувших днях, выдавая подчас «на-гора» и кое-что неожиданно интересное.

Вот, к примеру, этапы большого пути некоего Л. Грынцевича, который он начал в качестве сотрудника польской разведки в родной Литве. Затем, когда рухнула Польша, связался с «Союзом вооруженной борьбы» в Вильно, создал разведгруппу. Стала Литва советской — героически продолжил работу, передавая собранные сведения через японского атташе. Вот только какие это были сведения и кому предназначались, с учетом того обстоятельства, что японцы поддерживали Гитлера, большой вопрос. В конце концов вездесущие «лапы» НКВД до пана Грынцевича все-таки дотянулись, да вот незадача: сбежал он в сумятице первых дней войны. После чего снова организовал разведывательную сеть АК, ликвидированную лишь по окончании войны в 1945 г. (!). Неудивительно, что, оказавшись в Польше в результате репатриации, Грынцевич опять вышел сухим из воды, ибо польская госбезопасность так и не смогла доказать его разведывательную деятельность против СССР. Уж таким, видно, классным агентом был пан Грынцевич, не по зубам польским органам![58]

Именно в свете боевой биографии пана Грынцевича особенно показательным представляется то, с каким «рвением» командование СВБ, а затем и командование Армии Крайовой, в которую он был преобразован, реализовывало политические установки эмигрантского правительства Польши, зачастую «спуская на тормозах» его директивы. Теория двух врагов настолько завладела умами руководства подпольной армии, что даже приказы и распоряжения генерала Сикорского об активизации вооруженной борьбы со стороны СВБ, передававшиеся в Польшу в начале 1942 г. и бывшие по существу реакцией на немецкую оккупацию, а также на требования Великобритании (все же «подпольное государство» существовало в основном на деньги британских налогоплательщиков!), исполнялись ни шатко ни валко. Легионеры копили силы для конца войны, объясняя собственную пассивность заботой о народе: дескать, если не будем особенно высовываться, немцы не станут нас сильно беспокоить. В том же духе высказывался и рупор «Союза Вооруженной Борьбы» подпольный «Бюлетын Информацыйны» (Информационный бюллетень) в номере от 4 декабря 1941 г., упорно внушая полякам от Варшавы до Вильно и Львова: «Диверсия, партизанские действия, восстание — были бы сейчас в Польше преступлением против нации и политического разума. В то же время настойчивое пассивное сопротивление, снижение интенсивности труда на предприятиях, работающих на оккупанта, а также умело и старательно проводимый саботаж — это наш существенный и крупный вклад на благо общей победы. ПАССИВНОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ И ВОЛЫНКА — это оружие для самых широких слоев польского общества на данный момент».

В такой мышиной возне прошел год с лишним. С каждым днем даже самым твердолобым из легионеров становилось все яснее, что войну немцы уже не выиграют. А что же заботливые отцы-командиры из АК? Да все так же пекутся о правильном политвоспитании своих подопечных. А «Бюлетын Информацыйны» в статье «Каждый поляк — солдат», номер от 6 августа 1942 г., как ни в чем не бывало внушает: «Захватнические намерения наших соседей представляют собой явление непреходящее, независимо от формы правления в их странах...» И далее в номере за 11 февраля 1943 г.: «К сожалению, есть еще много поляков, которые не понимают ни ситуации, ни идущей игры. Разогретые немецкими поражениями и террором в стране, они готовы поддаться разрывающим грудь эмоциям и чуть ли не сразу же взяться за оружие. Этих людей поджигает бессовестная и вредная для нации агитация Коминтерна, растекающаяся по волнам так называемой радиостанции "Костюшко", а также агитация местных коммунистов... На данный момент нашим общим долгом является исполнение приказа Верховного вождя, неоднократно повторяемого уполномоченным правительства, командующим вооруженных сил в стране, а также всеми ответственными польскими элементами: ждать с оружием у ног... Будущее нации требует от нас все еще терпения, самообладания и беспрекословного подчинения».

А вывод из этого словоблудия напрашивается на редкость нехитрый, в стиле: солдат спит — служба идет. Да, каждый поляк — солдат, но воевать ему при этом вовсе не обязательно. А лучше наблюдать со стороны, как это будут делать другие, чтобы, когда все закончится, храбро выскочить из кустов и «оприходовать» чужую победу. И пусть «коммуняки» призывают к борьбе с фашистами, пока не охрипнут, среди истинных патриотов Польши идиотов нет. Зато более чем достаточно исполненных самообладания «премудрых пескарей», для которых, как говаривал Салтыков-Щедрин, «главное вовремя погодить».

Тем временем поляки из Лондона предпринимали титанические усилия по объединению разношерстного, находящегося в постоянном внутреннем брожении подполья под общим руководством. Задача эта, однако, была далеко не простой, поскольку основные вооруженные формирования создавались в нелегальных условиях политическими партиями, не питавшими друг к другу еще до войны уж очень дружественных чувств и не особенно доверявшими бывшим соратникам Пилсудского. К тому же они, эти партии, впервые имели свои собственные вооруженные отряды в качестве весьма эффективного фактора влияния, расставаться с которым, попутно утрачивая самостоятельность, им совершенно не хотелось. Тем не менее идею объединения все же удалось отстоять. Сформированная в результате этого новая структура получила звучное название «Армия Крайова», подразумевающее, что польские вооруженные силы состоят из двух частей: польской армии на Западе и армии на территории оккупированной страны — «края». Но не все были согласны входить в нее, слишком уж разными были цели, которые ставили перед собой отдельные организации польского подполья.

Первой пошла на объединение своих вооруженных формирований с «СВБ» организация «Свобода-Равенство-Независимость» (польское сокращение «WRN»), образовавшаяся из правого крыла распавшейся Польской Социалистической партии. Народная Партия, представлявшая интересы крестьян, уже с 1940 г. имела в своем распоряжении массовую вооруженную структуру «Крестьянская стража» («Хлопска стража» по-польски, или сокращенно «Chlostra»), позднее переименованную в «Крестьянские батальоны» (польское сокращение «BCh»). На передачу части своих отрядов она согласилась лишь в 1942 г., и то лишь под нажимом Делегатуры правительства в стране.

Полного объединения, однако, так и не произошло. Неприязнь к организации, находившейся под контролем сторонников Пилсудского, привела к тому, что в отрядах «Крестьянских батальонов» командиров — офицеров довоенной польской армии можно было пересчитать по пальцам, поскольку там предпочитали выдвигать на руководящие должности свои, так сказать, мужицкие кадры. И на то, видно, были веские основания, если такой же точки зрения придерживались и в отрядах Национальной партии, именовавшейся «Национальной военной организацией» (польское сокращение «NOW»), которые начали переходить под объединенное командование только в 1942 г., да и то не полным составом. А подпольные организации крайне правого и националистического характера, те и вовсе в конце 1942 г. создали свою военную структуру под названием «Национальные вооруженные силы» (польское сокращение «NSZ»), отдельные отряды которой хоть и включились в Армию Крайову, но чисто формально.

Все эти факты свидетельствуют о том, что различные партии имели намерения сыграть самостоятельную и, по возможности, решающую роль на завершающем этапе войны, используя свои вооруженные формирования при дележке новой польской власти. Таким образом, вооруженный конфликт на почве борьбы за министерские портфели в послевоенном правительстве был заранее запрограммирован. Единственное, в чем, несмотря на разногласия в политических программах, сходились все конкурирующие «фирмы», так это в подходе к решению вопроса «восточных окраин». Ибо также, как и в предвоенный период, рассматривали эти территории, по сути дела, в качестве польских колоний и стремились во что бы то ни стало вернуть их в состав польского государства. Столь же единодушно считались вражескими, а следовательно, подлежащими подавлению все подпольные организации, которые не подчинялись эмигрантскому правительству в Лондоне и сотрудничали с советскими партизанами.

А теперь заострим внимание на том, как объединение польского подполья проходило на «восточных территориях». Так вот, там отдельные территориальные формирования различных организаций включались в АК целиком, тем самым принимая наименование Армии Крайовой, но не меняя политической ориентации. В этом отношении особо следует выделить Национальные вооруженные силы, которые, как уже говорилось, представляли собой крайне правую группировку. В соответствии с принятой в феврале 1943 г. Декларацией НСЗ были поставлены следующие задачи:

- НСЗ собирают в своих рядах... всех поляков, решительно настроенных на беспощадную борьбу с любым врагом за Государство польской нации в причитающихся ей расширенных границах...

[52] Z. Zaiuski, Czterdziesty czwarty. Warszawa: Czytelnik, 1973.

[53] Die Welt. 3. Mai, 2005.

[54] Скрытая правда войны: 1941 год. М.: Русская книга, 1992.

[55] R. Bury. Wychowanie przez kłamanie, www.polskiejutro.com/art/a.php?p=76historia

[56] Верт. А. Россия в войне 1941-1945 гг. М., 1967.

[57] S. Strumph-Wojtkiewicz. Siłazłega Widnokrźgi, 1970, N. 7.

[58] www.welecja.pl/Welecja/Czytelnia/ksiKga2.html