Остроумие мир. Энциклопедия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

* * *

Собираясь подать прошение об отставке, Самойлов говорил знакомым, что переходит во французскую труппу, которая играет в Петербурге в Михайловском театре. «Там выгоднее, — говорил он, — там таланта можно иметь вдвое меньше, чем у меня, а получать вдвое больше».

* * *

Когда Самойлов, не сойдясь в условиях с театральной дирекцией, подал в отставку, тогдашний заправила театрального дела Гедеонов упрекал его в неблагодарности лично к нему, Гедеонову, который «был вам всем отцом».

— Ну нет, — ответил ему Самойлов, — мой отец меня вытолкнул на сцену, а вы меня выталкиваете со сцены.

* * *

Какой-то актер пристал к Самойлову, прося его сказать мнение об его игре.

— Мне все кажется, — добавил он, — что у меня в игре чего-то не хватает.

— Таланта не хватает! — сказал ему знаменитый артист.

* * *

На дверях уборной актера Никифорова кто-то из не очень расположенных к нему товарищей написал слово «Лакейская», вырезанное из афиши. Уборную Никифорова, правда, так и называли в закулисном кружке, потому что в ней вечно толпились актеры, заходившие побалагурить с ее хозяином, большим краснобаем и остряком.

Увидав эту обидную надпись, Никифоров сейчас же отрыл в груде афиш довольно обычное на них слово «шутка» и наклеил его рядом, и вышло «Лакейская шутка».

* * *

Один актер, человек грубый и вздорный, чем-то оскорбил Никифорова, а потом на него напало великодушие, и он, протянув руку обиженному, воскликнул:

— Ну, давай руку, товарищ!

Но Никифоров спрятал руки за спину и отвечал:

— Я гусь! (гусь свинье не товарищ).

* * *

Когда актер Милославский был в Казани, туда к губернатору была прислана откуда-то бумага, в которой губернатора просили «склонить» Милославского либо к уплате неустойки, либо к исполнению контракта, который им был нарушен. Губернатор Скарятин, большой любитель театра и почитатель Милославского, пригласил его в себе и показал ему эту бумагу.

— «Склонить Милославского!» — громко прочитал Милославский. — Ваше превосходительство, Милославского, конечно, можно склонять, но ведь я не Милославский, а Фридебург, а иностранные имена у нас не склоняются.

* * *

М. И. Глинка долго и безуспешно бился на репетициях с певицей Лилеевой, которая, хотя обладала прекрасным голосом, но решительно не в состоянии была придать должное выражение партии Гориславы в его «Руслане и Людмиле». Желая искусственно вызвать жизнь в ее безжизненном голоске, Глинка тихо подкрался сзади и весьма чувствительно ее ущипнул. Она, конечно, вскрикнула от неожиданности, да и от боли, и крикнула голосом, полным неподдельного чувства.

— Ну, вот, — одобрил ее композитор, — теперь вы сами видели, что этой фразе можно придать и жизнь, и выражение. Вот так и пойте.

* * *

Актер Васильев, очень быстро ставший любимцем публики, не вынес своего успеха, ужасно возгордился и дошел до того, что стал позволять себе нестерпимые дерзости с товарищами. Но один из них чувствительно проучил его. Он, здороваясь с Васильевым, протянул ему руку, а тот в ответ поднял ногу со словами:

— Пожмешь и ногу!

— Которую, — нашелся остроумный товарищ, — переднюю или заднюю?

* * *

Князь Ю. П. Голицын, страстный театрал, однажды в кружке слушателей превозносил достоинства какой-то оперы. Один из кружка, человек почти неизвестный князю, заметил было, что музыка оперы хороша, но только в ней медные инструменты… Но Голицын резко перебил его:

— Много вы понимаете в медных инструментах! Вы, вероятно, из медных-то инструментов только один самовар и знаете, да и тот, пожалуй, не сумеете поставить!