Остроумие мир. Энциклопедия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

* * *

Известный поэт-сатирик Д. Д. Минаев прославился своими экспромтами, эпиграммами и в особенности рифмами к трудным словам, вроде «окунь». Вот такое сказание сохранилось о происхождении этой рифмы. Минаев дружил с автором Жулевым, который тоже был очень искусен в подборе рифм. У них и вышел спор, кто скорее и удачнее подберет рифму к окуню. Отправились они вместе куда-то за город, там выпили, и, когда возвращались обратно, Минаев, оставшийся еще (относительно) в здравом уме и твердой памяти, все смеялся над Жулевым, который очень ослаб и клевал носом, не говоря ни слова. Ехали же оба верхом. Смеясь над приятелем, Минаев ему напомнил о их споре насчет рифмы, но у Жулева отшибло память, и он с недоумением спрашивал: «Какой спор, какая рифма?»— «Не помнишь? Эх ты!.. А что мы сейчас-то делаем, это ты сознаешь, будешь помнить? Я тебе лучше скажу это в стихах, ты лучше запомнишь; слушай:

Верхом мы ездили далеко И всю дорогу шли конь о конь. Я говорлив был, как сорока, А ты был нем, как сонный окунь».

* * *

Минаев сотрудничал в «Деле». В это время он крепко расхворался и сильно похудел. Кто-то из друзей, встретив его, был поражен его тощим видом и спросил, что с ним.

— От харчей журнала «Дело» и не так спадешь, брат, с тела! — ответил Минаев.

* * *

В драме А. Толстого «Смерть Иоанна Грозного» роль Грозного исполняли актеры Васильев и Самойлов. Минаеву почему-то очень не понравились они оба в этой роли, и он, обращаясь в приятелю, театральному критику, возгласил:

К тебе обращаюсь с мольбой я слезной, Скажи ты мне правду, на что вся игра их похожа? Я Павла Васильича вижу, Василья Васильича тоже, Но где otce Иван-то Васильевич Грозный?

Хоть не близка была дорога, Пошел смотреть я пьесу с острова, Скажу: зеленого в ней много, Но очень, очень мало острого.

* * *

Знаменитый актер Н. X. Рыбаков был краснобай и часто, рассказывая о своих странствованиях и приключениях, о пережитом и виденном, сдабривал истину щедрой приправой из небылиц.

Так, однажды, будучи в одном городе на Кавказе, он будто бы увидел целую гору мачтового леса, наваленного на рынке. «Что за чудо? — повествовал он. — Откуда это, думаю себе, на Кавказе такой огромный мачтовый лес? Подошел ближе, а это что же? Не лес, а хрен! Это на Кавказе такой хрен растет».

* * *

Кто-то из присутствовавших с ловко подделанной наивностью спросил его:

— Ну, а тёрок, на которых этот хрен трут, вы не видали, Николай Хрисанфович?

* * *

Играя однажды роль в «Разбойниках» Шиллера, Рыбаков напялил на себя турецкие шаровары, ботфорты, итальянскую шляпу и испанский плащ. Ему заметили, что такой костюм совсем невозможен.

— Вот тебе раз! — возражал Рыбаков. — На разбойнике-то? Да он с кого что стянул, то на себя и надел.

* * *

Точно так же, играя Отелло, он вдруг явился в русском чиновничьем мундире.

— Невозможно! — запротестовал режиссер.

— Как невозможно? Да Отелло-то кто? Губернатор. А губернаторы по какому министерству? Внутренних дел. Я и надел мундир министерства внутренних дел!

* * *

Тот же Рыбаков однажды рассказал, как он потерял часы, как через четыре года после того проезжал по тому же месту, где их потерял, как его собака сделала над ними стойку, и он их поднял, и они за четыре года отстали всего на пять минут.

* * *

Автор пьесы, в которой участвовал Самойлов, хотел сделать какое-то замечание знаменитому актеру, но никак не мог приступить к нему сразу, а пустился в очень длинные предисловия о том, что «не мне вас учить», и т. д.

— Напротив, учите, учите, — сказал Самойлов. — Посмотрите, у меня еще молоко на губах не обсохло.

А он как раз в эту минуту пил чай с молоком.