Остроумие мир. Энциклопедия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нет, ваше величество, — отрезал Гюббенет. — Это не я — его брат, а он — мой.

* * *

Немало позабавил императора Николая Павловича один солдат своей не лишенной остроумия выдумкой. Государь встретил его на Вербной неделе, в те дни, когда в Петербурге идет уличный торг и совершаются массовые гулянья «на вербе». Солдат что-то нес в узелке и спешил. Государь остановил его, полюбопытствовал, куда он идет, что несет, и узнав, что солдат несет продавать «на вербе» собственного изделия табакерки, пожелал их видеть. На табакерках оказался довольно сносно нарисованный портрет Наполеона I. Николай Павлович спросил, почему же он не поместил портрета своего императора. Солдат сказал, что своему тут быть не годится, и, показывая табакерку, сделал такого рода объяснение:

— Когда хотят понюхать табачку, то, первое дело, хлопают по крышке, стало быть, по носу французскому королю. А как понюхал человек, сейчас он должен чихнуть, а чихнул — все равно что здоровья пожелал: здравия желаем, мол, ваше императорское величество. И вот, извольте посмотреть, на этой стороне, внутри, вашего величества портрет.

На внутренней стороне крышки был другой портрет, также совсем неплохой, императора Николая. Государь купил у солдата несколько табакерок, заплатил ему по-царски и потом со смехом показывал и дарил эти табакерки нескольким лицам, рассказывая им о смышленом солдате.

* * *

Однажды император Николай I, встретив на улице французского актера Берне, разговорился с ним. Когда они простились и разошлись, Берне мгновенно попал в канцелярию обер-полицмейстера, потому что, не понимая по-русски, не мог ничего объяснить квартальному, который его допрашивал, по какому случаю государь остановил его. Дело, конечно, разъяснилось, и француза выпустили с извинениями, но с тех пор он начал так явно и видимо избегать встречи с государем, что тому это кинулось в глаза, и он потребовал объяснений: «Что, дескать, вы от меня бегаете?»

— Государь, — отвечал артист, — беседовать с вами честь великая, но в то же время и небезопасная: я за это отменное удовольствие один раз уже просидел полдня в полиции и больше не желаю.

Обер-полицмейстеру, когда дело разъяснилось, конечно, досталось за излишнее рвение его подчиненных.

* * *

Однажды на маневрах одной армией командовал император Николай! а другой— генерал Витт. Последний вдруг почему-то начал отступление.

— Не понимаю, что это значит, — недоумевал государь. — Его положение гораздо благоприятнее моего!

— Ваше величество, — сказал бывший с ним А. П. Ермолов, — генерал Витт, быть может, сбился с толку и принял маневры за настоящее сражение.

* * *

Суровый кавказский герой А. П. Ермолов иногда отпускал очень острые словечки. Так, когда он был еще командиром какой-то артиллерийской части, случилось, что он попал на смотр к знаменитому А. А. Аракчееву, и тот, найдя лошадей в плохом теле, грубо заметил Ермолову, что от этого, т. е. от состояния, в каком находятся вверенные ему кони, зависит вся его репутация.

— Знаю я, — мрачно ответил Ермолов, — что репутация человека часто зависит от скотов.

* * *

Деспотичная и хитрая Настасья Федоровна Минкина, сожительница графа Аракчеева, для произведения большего впечатления на своего господина прославила себя колдуньей таким образом.

Призвала она к себе лично ей известного солдата того полка, смотр которого Аракчеевым был назначен на другой день, и говорит ему:

— Хочешь быть в отставке?

— Как, матушка, не хотеть…

— Ну так вот что я тебе скажу: вашему полку завтра имеет быть смотр самим графом Алексеем Аракчеевым. Ты заряди свое ружье пулей и смело стой в рядах. Когда граф станет осматривать ружья и увидит твое ружье заряженным, то спросит: «Для чего ты зарядил?» А ты ответь: «Вас убить хотел».

Солдат от испуга наотрез отказался от такого страшного способа получить отставку.

— Да ты не бойся, — успокоила его Настасья Федоровна, — я ручаюсь, что будешь отставлен.

После различных увещеваний Минкиной и твердо веруя в ее влияние на графа, солдат согласился на эту рискованную проделку.

На другой день, когда Аракчеев был уже готов отправиться на смотр, Настасья Федоровна проговорила тоном предсказательницы:

— Берегись, тебя сегодня на смотру убьют!

— Что? — трусливо переспросил граф. — Откуда ты это знаешь?

— Я тебе предвещаю! — загадочно ответила Минкина.

— Вздор! — сердито процедил сквозь зубы Аракчеев и отправился на смотр, где прежде всего велел скомандовать к осмотру ружей. Пророчество Минкиной, однако, у него не выходило из головы и страшно его тревожило.