Остроумие мир. Энциклопедия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Неужели нет возможности избавиться от англичан?

— Есть! — ответил Меншиков.

— Какая же? — радостно воскликнул собеседник, полагая, что у князя созрел какой-нибудь новый верный план боя.

— Для быстрого уничтожения неприятельских войск есть положительное средство: стоит заменить их интендантскую часть нашей.

* * *

Вместо уволенного в начале 1850 года по болезни министра народного просвещения графа Уварова назначен был министром бывший его товарищ князь Ширинский-Шихматов, а на его место определен А. С. Норов, безногий. Ни новый министр, ни товарищ его не славились большим умом и сведениями по предмету просвещения. Князь Меншиков, узнав об этом назначении, сказал:

— И Прежде просвещение тащилось у нас, как ленивая лошадь, но все-таки было на четырех ногах, а теперь стало на трех, да и то с норовом.

* * *

Во флоте, во время управления морским министерством князя Меншикова, служил в экипаже генерал, дослужившийся до этого чина, не имея никакого ордена.

В один из годовых праздников все чины флота прибыли к князю для принесения поздравления, в том числе был и означенный генерал. Приближенные князя указали ему на этого генерала как на весьма редкий служебный случай, с тем, чтобы подвигнуть князя к награде убеленного сединами старика; но Меншиков, пройдя мимо, сказал:

— Поберегите эту редкость!

* * *

Когда скончался митрополит Серафим, император Николай Павлович говорил, что не может решить, кого поставить в преемники почившему.

— Ваше величество, — посоветовал Меншиков, — назначьте митрополитом графа Клейнмихеля, ведь он только духовных должностей еще и не занимал.

* * *

Николай I подарил Клейнмихелю роскошную трость с рукоятью, усыпанною драгоценными каменьями. Все, конечно, поздравляли его с монаршею милостью. Меншиков тоже поздравил, но нашел награду малою.

— На месте государя, — говорил он, — я не пожалел бы для вас и ста палок.

* * *

В Петербурге жило три брата Бабаковых, из которых один славился своим чванством, другой был отчаянный игрок, а третий — враль и хвастун. Меншиков говорил про них:

— Вот три братца! Один надувается, другой продувается, а третий других надувает.

* * *

— Вот и еще один баснописец скончался! — говорил Меншиков, когда умер русский военный историк А. И. Михайловский-Данилевский.

Этот писатель был человек очень осторожный. Он в своих исторических трудах тщательно превозносил тех генералов, от которых чаял себе протекции. Он написал историю Отечественной войны 1812 года и военную историю последующих годов — 1813-го и 1814-го — последних годов наполеоновской эпохи. В середине 40-х годов он заканчивал новое издание своего труда, а в это время тогдашний военный министр Чернышев был командирован на Кавказ, и предполагали, что он там будет оставлен главнокомандующим, а на его место министром назначат Клейнмихеля. Меншиков, зная, что новое издание книги Михайловского-Данилевского уже заканчивается, говорил:

— Михайловский книгу свою уже закончил и перепечатывать, конечно, не станет; он просто напишет в предисловии, что все, что в книге сказано о князе Чернышеве, относится к Клейнмихелю.

* * *

Графу Клейнмихелю приписывается неимоверный выговор, сделанный им (говорят, что совершенно официально, на бумаге) инженерному генералу Кербедзу. Строили мост через Неву и при забивке свай тратили массу времени на работу. Кербедз придумал машинное приспособление, при котором забивка свай много ускорялась и удешевлялась, и представил модель и описание. Вот за этот-то подвиг изобретательности он и получил нагоняй: ему поставили на вид, зачем он не изобрел этой машины до начала работ, к чему медлил и тем ввел казну в огромные убытки и траты.

Клейнмихель приехал в школу гардемаринов в экзаменационный день. Захотел он самолично проверить знания великовозрастных учеников и вызывает по алфавиту наудачу какого-то рослого и здорового детину, который чрезвычайно смело и развязно полез за билетом.

На билете значилось: «Лютер и реформация в Германии». Клейнмихель приготовился слушать. Гардемарин откашлялся и, встав в непринужденную позу, начал:

— Лютер был немец…

После небольшой паузы Клейнмихель его спрашивает: