Одна из свечей неожиданно потухла, повеяло холодом, словно зимняя стужа на несколько мгновений воцарилась в древнем храме. Ошеломленный Виссарий обернулся на шум. Уставился на толстого монаха, вопросительно взиравшего на отца Андриа.
— Брат Севдин, все в порядке, ступай.
Монах бросил на отца Виссария недобрый взгляд и удалился. Холод исчез так же неожиданно, как и появился. Не ища, Андриа снял огарок свечи, повертел в пальцах, затем бросил в деревянный ящичек.
— Сквозняк…
Виссарий угрюмо теребил бороду.
— Ты не всё сказал, брат.
Старец Рощи вздрогнул, но отрицать не стал:
— Не всё, Андриа. Ты — мой родич, я не могу, не имею права не призвать тебя: помоги же своему народу!
— Как же это сделать? — тихо спросил настоятель.
— Ты знаешь, как!
Отец Андриа покачал головой.
— Не проси невозможного, милый брат. Разве нескольких моих отказов недостаточно, чтобы ты перестал обращаться ко мне с одним и тем же?
— Я надеялся, — горячо возразил Виссарий, — что ты одумаешься. Надеялся, потому что нет у нашего народа более достойного священнослужителя! Кто, кроме тебя, мог бы стать предстоятелем церкви Народа Души!
— Предстоятелем? — горько усмехнулся отец Андриа. — Снова ты за своё, брат…
— И слухи, эти ужасные слухи, — Виссарий спрятал руки за спину, отступил на шаг. — Я не хочу, не могу им верить! Жуткие слухи ходят про Кеманский монастырь.
— Людям свойственно сплетничать, Виссарий.
— А исчезновение мытаря в прошлом месяце? Что это, по-твоему?
— Он мог свалиться в пропасть, или напороться на голодных волков.
Отец Виссарий осторожно положил руку на плечо настоятеля. Андриа чуть вздрогнул. Виссарий убрал руку, чуть поколебавшись.
— На волков или кого похуже, — проговорил он. — Осенью нашли растерзанное тело ростовщика Ваила. Народ шепчется, что это оборотень, гызмаал! Конечно, ни мытарь, ни Ваил особой любовью не пользовались, но…
— Так может, их недруги погубили?
— Хорош недруг, — вскричал Виссарий, — раз вырывает кусок мяса из горла жертвы!
— Да, — опустил голову Андриа, — ужасный случай.
— Эры перепуганы, слухи уже добрались в Даугрем. Страх повсюду, в каждой корчме, в любой харчевне…
— Ты ходишь по кабакам, милый брат?
— Хожу! Редко, но хожу. Ибо старец Рощи должен быть рядом с людьми. Страждущие должны всегда получать…
— Я думал, ты находишься рядом со страждущими в храме.
Отец Виссарий поднял голову вгору, его взгляд скользнул по еле видным в сумраке картинам и образам на куполе храма. Вздохнул и долго молчал, собираясь с мыслями.
— Знаешь, брат, — тихо сказал Андриа, — недавно один из прихожан, старый Мевлуд рассказал мне притчу… Ты слушаешь?
— Конечно, — вздохнул отец Виссарий.