— Отче… Каспер… — Зезва переводил взгляд карих глаз с одного товарища на другого, вздрогнул, заметив в углу ложе и девичью фигурку на ней. Бросился к кровати, упал на колени перед ней. Обернулся с безмолвным вопросом на лице.
— Рана не заживает, сын мой.
Зезва сбросил с плеч медвежью шкуру, взял руку Аинэ и долго вглядывался в бледное лицо девушки. Тихо позвал ее по имени. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Аинэ открыла глаза цвета моря.
— Зезва, — прошептала она, — ты вернулся…
Когда Ныряльщик, наконец, поднял голову и задал вопрос, Каспер и отец Кондрат о чем-то тихо спорили в углу комнаты.
— Ваадж здесь?
— Чародей?
— Да, отче. Он мне нужен, как можно быстрее…
Аинэ встревожилась, принялась искать взглядом глаза Зезвы. Уставилась на перемотанную левую руку. Ныряльщик повторил глухо:
— Если он в Цуме, пусть немедленно придет. Пожалуйста.
Маленький Архр открыл глаза, пробормотал сонно:
— Мам?
Гайхра еще сильнее прижала к себе засыпавшего сына, оглянулась на костер, вокруг которого кружком сидели мужчины. Неодобрительно поджала губы. Просила же, не говорить так громко, дитя не уснет никак! Пещера хоть и большая, но эхо носится, как сумасшедшее!
— Мам…
— Что, сына?
— Как думаешь, Зезя дошел к своим?
Истинная вздрогнула.
— Конечно, сыночек. Спи.
— Мама?
— Да?
Архр заурчал, потерся щекой о мягкую мамину ладонь. Такую мягкую и теплую. Мамочка…
— Зезя — мой друг, мам. Мы вместе воевали, победили снеговиков и речное чудище! И он… он спас меня, мам… Мой друг…
Гайхра осторожно поцеловала уснувшего сына и долго смотрела на чистое лицо ребенка. О, Духи Леса, ее сын жив, жив… И муж, любимый муж вернулся невредимым. А Длинный погиб… Гайхра осторожно уложила Архра возле небольшого костра, укрыла чистой шкурой и, осторожно ступая по камням, направилась к большому костру, где устроились мужчины. Там она робко устроилась рядом с Эррохром. Тот подвинулся, ласково обнял жену. Другие истинные умолкли, с уважением поглядывая на пару.
— Уснул? — спросил Эррохр тихо.
— Да, — Гайхра закрыла глаза и опустила голову на плечо мужа. — Спит. Вы тише разговаривайте, пожалуйста. Разбудите деток. В который уже раз рассказываешь, Эррохр, не надоело?
— Покажи руку, — велел Ваадж, хмуря брови.
Зезва неохотно положил забинтованную кисть на стол, прикусил губу. За плечом сосредоточенно сопел брат Кондрат. Возле дверей замер Каспер. Юноша был бледен, но рука твердо сжимала рукоять отцовского меча. В соседней комнате спала Аинэ, три махатинца дежурили в коридоре, еще один охранял двери. Ваадж строго приказал никого не впускать и не заходить, какие бы звуки не исходили из комнатушки. Солдат сглотнул, но довольно бодро ударил себя кулаком по груди.
Маг стал осторожно снимать грязные тряпки. Замер. Медленно опустил руку. Поднял глаза на побледневшего Зезву.
— Вачаб?
Ныряльщик кивнул.