Курцикс в ужасе смотрел на лезвие.
— Ты знаешь, — продолжал Гастон, делая шаг к дыбе, — в детстве я очень любил смотреть на выступления бродячих акробатов и фокусников. Мы с сестрой… — теневик на мгновение прикрыл глаза, — мы с моей сестрой Лали часто убегали на площадь, когда приезжал бродячий балаган. Да… Запомнилось мне одно представление — девушку-акробатку привязывали к вертящемуся колесу, а жонглер метал в нее ножи. Представляешь? И ни разу, ни разу не поранил он свою подругу.
Гастон подошел к пленнику вплотную, поморщился от запаха мочи. Закрыл нос смоченным в благовониях платком.
— Даю тебе слово, что ты будешь жить, если ответишь на мои вопросы. Но если станешь упрямиться… О, всемогущий Ормаз, я говорю, словно лубочный злодей из уличного театра марионеток! Хотя… — Черный повернул красное лезвие вправо, затем влево, — кто мы, как не марионетки? В большей или меньшей степени, мой элигерский друг.
Бригадник трясся от страха.
— Этим ножом я выколю тебе правый глаз, для начала. А потом отрежу еще кое-что… Будешь говорить?
— Милостивый господин, — пролепетал Курцикс, — но я…я же все вам рассказал, и… господин…
— Еще не все, дружок. Смотри мне в глаза, — Черный прищурился. — Кто руководитель Бригады?
— Герон, — хрипло произнес пленник.
— Куратор по пропаганде? Туповат, но предан Директории, как муравей-солдат. Под наблюдением?
— Что?
— Кто покровительствует? — Гастон был само терпение.
— Помощник Секундус.
— Ах… лучший выбор. Еще кто?
— Сам Керж Удав…
— Хорошо, — Гастон убрал светящийся нож, хмыкнул, оглядывая скрючившегося на дыбе Курцикса. — Твоих товарищей ловят. Рано или поздно подрывная деятельность Бригады будет существенно ослаблена. Неужели твое начальство не осознавало, как уязвимы бригадники на чужой территории, в стране, где каждый камень, каждая травинка служат мне. Да… Ты вот что, дружище Курцикс, сейчас я буду задавать главные вопросы. Понимаешь?
— Все, что в моих силах… господин, я… — прохрипел пленник.
— Конечно, — Гастон снова принялся крутить ножом. Проворчал досадливо: — Ах, ты, остыл. Подожди, пожалуйста.
Глава Тени вставил нож между прутьями решетки, поворошил кривой, короткой кочергой вспыхивающие угли. Всполохи задумчиво мерцали в разноцветных глазах верховного теневика. Не поворачиваясь, он резко спросил:
— Какова роль каджей во всей операции?
Курцикс ошеломленно раскрыл рот. Гастон вытащил раскаленный нож.
— Повторяю вопрос: роль темных каджей?
— Я… я не знаю! — взвыл элигерец, завидев перед носом нож. — Только слухи, господин, не более…
— Говори, что за слухи.
— Болтали, — задыхался Курцикс, — будто королева Ламира…
Когда бригадник закончил рассказ, помрачневший Гастон отвернулся, отбросив нож в сторону. Громко лязгнула сталь о каменный пол. Скрипнула дверь.
— Хорошо, что ты заглянул, Бонифациус, — проговорил Черный, массируя себе виски. — Подойди, пожалуйста.
Кат с готовностью подбежал, склонил голову.
— Перережешь ему горло, — шепнул Гастон палачу на ухо, — только без мучений. Понял?
— Будет исполнено, — заговорщицки закивал кат, выкатив грустные глаза.