— Останешься здесь! — Он подкрался к задней части БМП и, прячась за раскрытую десантную дверь, что есть мочи, стараясь перекричать стрельбу Рахимова, позвал:
— Казьмин! Казьмин! Ты живой?!
— Живой! — отозвался голос с той стороны.
Леха снова обратился к сидящим на изготовку бойцам:
— Мужики, под бэтээр не лезьте. Колеса прострелят, придавит.
— А подкачка? — спросил Крючков, по лицу которого было понятно, что он первым бы занял оборону под брюхом бэтээра.
— Да какая там… не спасет она. — Леха отрицательно дернул головой. — Короче, я — туда, прикрывайте! Огонь!
Под залп автоматов Леха рванулся вперед, и казалось, перелетел через дорогу, не коснувшись земли. Он растянулся у откоса, ударившись больным боком, застонал и скрючился от сильного болевого прострела.
— Ранены? — Над ним склонился невысокий круглолицый боец с ефрейторскими лычками на погонах, подтягивая стволом к себе отлетевший в сторону Лехин автомат.
— Нет, — корчась от боли, простонал Леха.
Тяжело дыша, он сел на землю и взял из рук Казьмина свое оружие. На сильно опухших губах ефрейтора запеклась кровь. Он промокал ее рукавом, сплевывая красную слюну.
— Слышь, Казьмин, — отдышавшись, сказал Леха. — Надо мотать назад к перекрестку. Наших у афганского поста дождемся, а там видно будет. Давай к бэтээру перебираться. Сначала меня одного в люк по-быстрому подтолкнете. Я бэтээр другим боком разверну, тогда все залезете.
— Не можем мы, — прошепелявил разбитыми губами Казьмин, указывая на стоявшую в двух метрах от них БМП с номером сто семь на броне. — Там водитель раненый. Ноги осколками посекло, и стрелок с ним остался. Связь ловит. Мина слабенькая была. Только гусянку скинула и каток оторвала. Кроме водителя, все целые. Рация работает. — Он взял булыжник, бросил его в бээмпэшку и крикнул: — Головня! Головня!
В открытой бойнице бээмпэшки появился глаз и фрагмент лица.
— Чего?!
— Как там Русанов?!
— Живой! Я перевязал, промедола ему вколол два тюбика! Он в кайфе! А связи нету!
— Лови!
— Ловлю! Да тут, блин, одни песни чуркестанские на волнах!
— Рядом с нашей волной лови!
— А я с какой?!
Казьмин промокнул кровь на губах и посмотрел на Леху:
— Чего у тебя с губами?
Сзади Казьмина хихикнул маленький курносый боец с густыми усами:
— К броне взасос прислонилси!
— Заткнись, деревня! — оборвал его Казьмин. — У меня планчик есть, товарищ прапорщик. — Он осторожно высунулся за откос, посмотрел на бугор и поманил Леху: — Гляньте. — Он указал пальцем на высотку.
Леха приподнялся и тоже посмотрел на склон.
Казьмин начал излагать суть плана:
— Стреляют из трех мест, метрах в тридцати друг от друга. — Он указывал пальцем на огневые точки противника.
В этот момент вспышками огня и трассерами, колотившими по бээмпэшке и бэтээру, обозначала себя только одна из них. Рахимов продолжал посылать туда очереди, но стрельба не прекращалась.