— Ну-ну? Продолжай… — сказал Леха.
— Я с одним бойцом проберусь вдоль откоса и на бугор залезу. Глянем, чего там. Постреляем, отвлечем их, а вы в это время все в бэтээр загрузитесь. Нас на повороте подхватите. А?! — Он посмотрел на Леху и сказал в сторону, обращаясь к усатому маломерку: — Пучков! Со мной пойдешь?!
— А куды от тебе денесси?! Ясно, что пойду! — ответил тот, поправляя каску. — Пошли, а то перебьють нас тута, как мандавошек!
Казьмин вопросительно глянул на Леху.
Тот медлил с ответом. Из-за спины Казьмина высунулся Пучков.
— Ну как, итить туды?! — спросил он. — Или тут смертушку примать будем?! Чаво делать?!
Казьмин отодвинул его рукой:
— Во село-то, блин! Ты заткнешься?! Не подсолнух воровать идем! Мудила!
— Без тебе догадалси! Пятюлька городская!
— Ладно, идите, — согласился Леха. — Но если что, сразу назад!
Бойцы скинули на землю свои вещмешки, рассовали по карманам дополнительные пачки с патронами и пошли, прижимаясь плечами к откосу.
Когда они скрылись за поворотом, Леха продолжал наблюдать за склоном. Стреляли уже с двух точек. Сейчас били реже, чем сначала, но прицельно, так что вытащить раненого из машины было невозможно. Пули цокали по броне и шлепали в землю, визжа и подбрасывая фонтанчики грязи по всему периметру вокруг бээмпэшки и бэтээра, не давая даже высунуться. Позиция для стрельбы у противника была роскошной и хорошо подготовленной к встрече. Иного способа покинуть это место без потерь, чем предложил Казьмин, Леха тоже не видел. Оставалось ждать, когда они завяжут наверху перестрелку.
У откоса с Лехой остался только один пехотинец. Солдат молча смотрел в сторону поворота.
Леха поднял с обочины камень, швырнул его в БМП, как это делал Казьмин, и позвал:
— Головня!
Солдатик тоже швырнул камень и прокричал:
— Головня! Покажись!
В бойнице снова появился глаз с частью лица.
— Чего?! Связи пока нету! Ловлю! А где Казьма?!
Леха, не отвечая на вопрос, приказал:
— Подтащи раненого поближе к выходу. По команде подашь, а мы его подхватим! Ясно?!
— Ясно! Щас подтяну!
Снизу постреливал один Рахимов, периодически выдавая в бугор хлесткую очередь.
Леха повернулся к бойцу:
— У тебя сколько патронов осталось?
— Два рожка и в вещмешке четыре пачки.
— Заряжай пустые рожки, пока время есть. — Он отложил в сторону свой автомат, из которого еще не сделал ни одного выстрела, откинул грязную полу бушлата и расстегнул кобуру. Осторожно достав пистолет «ПМ», Леха снял его с предохранителя и, резко отведя затворную раму назад, дослал патрон в патронник. Держа пистолет в правой руке и помедлив самую малость, не ставя оружие на предохранитель, он снова сунул «ПМ» в кобуру.
Солдат молча некоторое время наблюдал за действиями прапорщика, а затем опять стал смотреть в сторону поворота, попутно снаряжая патронами пустой автоматный рожок.
Прошло уже почти двадцать минут, как ушли Казьмин с Пучковым. Леха напряженно прислушивался в надежде расслышать первые звуки их стрельбы, чтобы кинуться с бойцом к задним открытым настежь дверям бээмпэшки и вытащить из нее раненого водителя.
«Вытащим, уже, считай, полдела сделаем, — думал он. — Только бы пацаны туда долезли». — Он привстал и неосторожно высунулся, глядя на бугор.