Броневержец: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Никогда, — мрачно ответил Рахимов. — Тут все камень!

— Выходит, Шурик, что та пустыня, по которой мы сначала телепались, была вполне приличным местом! А ведь кому-то из наших повезло там встать! Но они небось недовольные! Красоты им мало! Дураки! Зато в ясную погоду до самого Парижа все видать!

— В пустыне летом смерть, а в горах жизнь. — Рахимов смотрел в прицел и крутил башню.

— Ну, до лета еще…

Леха гнал бэтээр на пределе возможного, стараясь быстрее проскочить опасный узкий участок. Дорога с обеих сторон была вплотную стиснута скалами, и наблюдения Рахимова здесь практически никакой роли не играли. Сумрачный гранитный коридор все вилял и вилял, продолжая увлекать их за собой.

Леха нервно постукивал ладонями по рулю, мысленно понукая бэтээр. Но тот с учетом своих древних возможностей и так невыносимо старался в условиях тяжелого горного рельефа. Надрывно рыча моторами, он раскачивался на поворотах и, казалось, вот-вот захрюкает от напряжения. Леха, опасаясь перегрева двигателей и ненадежности тормозов, все-таки сбросил скорость. Но это не помогло. Вода в радиаторах закипела. Двигатели в любой момент могли заклинить от перегрева. Пришлось остановиться. Он взял автомат и вылез наружу. Радиаторы гудели и булькали от кипятка. Доливать воду не понадобилась, они были полные. Забитая в отверстие теплообменника деревянная заглушка надежно блокировала течь.

— Шурик! — позвал Леха, но не услышал ответа. — Шурик! — Он подошел к люку и заглянул внутрь. Рахимов крепко спал на полу под башней. Судя по позе, он не покидал сиденья стрелка, а, невольно отключившись, просто свалился с него. Он храпел, смешно закинув одну ногу на сиденье, как бы обозначая свое постоянное присутствие на боевом посту. Уже больше суток он тяжко путешествовал вместе с Лехой, который не стал его будить, принуждая к бестолковому занятию оглядывать в прицел обступающие дорогу глыбы.

Оставалось ждать, пока вода в радиаторах остынет. Укрытые броней двигатели долго удерживали тепло. Все это время Леха сидел на броне возле люка и смотрел на высоченные скалы. Он тоже страшно устал. Чувства реальности и опасности притупились, а в покрасневших воспаленных глазах рябила мелкая разноцветная сетка. Часто моргая, он сильно жмурился и тряс головой, чтобы хоть как-то вернуть остроту восприятия. Вылитая из фляжки на лицо вода слабо помогла. Он почти не почувствовал пробежавших по щекам холодных ручейков, оставивших темные потеки на грязном бушлате. Сон, неотступно обволакивающий рассудок, то и дело вынуждал залипать сигарету на нижней губе, неотрывно таращиться в одну точку и ронять руки на колени. Леха дергал головой, шлепал себя по щекам и часто курил. О чем бы он ни старался думать, отгоняя сон, а все мысли сходились к одному:

«Надо было на перевале подремать… Что же так тяжело-то?! Вот доедем, доложусь и усну до рахимовского дембе… — Он снова ловил выпадающую изо рта сигарету. — Нет, на перевале нельзя было, опять отстали бы. А сейчас хоть они за нами где-то едут. Пусть едут… — Голова клюнула. — Да что ж такое! Как паралитик, блин, ну не могу…» — Он медленно затушил сигарету на кулаке левой руки, намеренно причиняя себе боль, как единственный оставшийся вариант включения резервных сил организма. Немного помогло. Поморщившись, он спустился в бэтээр.

Рахимов спал. Леха включил зажигание, посмотрел на приборы: «Норма». — И поехал дальше, медленно проныривая извилистые повороты.

Километров через десять горы отошли в стороны, и они выкатились на более-менее открытое пространство. Рахимов проснулся. Он заерзал по полу, обнаружив себя в совершенно непотребной для несения службы позе.

— Уже едем, командир?! — удивленно спросил он, протирая глаза.

— Едем. Передохнул?

— Ага! Чего не будил?

— В качестве поощрения. Считай, что в увольнительную сходил! Как там? Чего видал?

— Ничего не видал. Темно спал. Крепко! — Он довольно потянулся. — Командир, а нам тут увольнение давать будут?!

— Не знаю, — задумчиво ответил Леха, а затем воскликнул: — Ой, не знаю! А куда тут шлындать? Кто был никем, тот станет чем?! И вообще, на что тебе, женатой фрикадельке, увольнительная?!

Немного отдохнувший, повеселевший Рахимов снова душевно запел неизвестно про что, покачиваясь на сиденье стрелка и притопывая ногой. По сторонам дороги на невысоких холмах раскинулись поля. Они ютились на небольших наползающих друг на друга террасах, издали напоминая множество консервных банок, красиво расставленных под стеклянными витринами советских продуктовых магазинов.

На трассе стали попадаться встречные афганские машины и автобусы, набитые до отказа местной разноцветной публикой. Это наводило на мысль, что войска уже освободили дорогу. И действительно, никто из военных их больше не обгонял. Все, в общем, говорило о скором окончании пути. Оставалось проехать, если верить расчетам лейтенанта, километров двадцать-тридцать, не более.

Дорога расходилась в разные направления, огибая с двух сторон низкорослую горбатую гору. Леха сбросил скорость. У самой развилки ютилось глинобитное строение с маленьким квадратным окном, похожее на сарай. Рядом с ним стоял военный грузовик «ГАЗ-53» с афганскими номерами.

На звук бэтээра из-за машины выбежали двое вооруженных афганских солдат.

— Шурик, спроси у них дорогу, — сказал Леха, подъезжая ближе.

Они выглянули из люков, и Рахимов заговорил с афганцами. Отвечал один из них, среднего роста с плоским узкоглазым лицом, рукой указав направление движения. Другой, высокий худощавый остроносый афганец, равнодушно молчал. Он прохаживался у машины, посматривая на дорогу, не проявляя никакого интереса к подъехавшим шурави.

— Говорит, туда надо ехать, — сказал Рахимов.

Афганец согласно кивал, глядя на них, и продолжал махать рукой, указывая им направление движения.

— Ну, тогда поехали. Чао, хлопцы! — махнул афганцам Леха.

Они свернули направо. Дорожный пейзаж изменился. Высокие скалы остались далеко позади, там, где местное население уже, наверное, полностью растерзало брошенный войсками «КамАЗ». На смену им пришли приземистые холмы с налетом скудной растительности. По левой стороне из распадка вывернулась мутная речушка. Повторяя изгибы дороги, она обгоняла их быстрым течением. Вдоль желто-серой с примесями глины воды тянулась ровная и широкая галечная полоса. Справа дорогу ограждал пологий, поросший деревьями и кустарником склон. Через несколько километров асфальт закончился. Колеса зашуршали по гравию, который постепенно сменился крупной щебенкой, а затем вязкой рыжей грязью. На глине явно просматривались свежие следы гусениц и вездеходовского протектора грузового автомобиля.

— Наши, — сказал Леха, глядя на следы. — Недавно проехали. Скоро и мы дошкандыбаем. — Он обернулся: — Слышь, Шурик, давай хоть рожи-то свои умоем для приличия. Устал я, в сон клонит. — Он свернул с дороги, остановился на самом краю берега реки и выбрался на броню.

Вокруг было тихо. Только быстрая мутная речка бурлила и хлюпала. Они спрыгнули на гравий. Ледяная вода ободряюще-приятно обжигала лица, оставляя на них холодные желтоватые капли. Предчувствуя скорое окончание мытарств, они черпали ладонями речную прохладу, с наслаждением погружая в нее уставшие, чумазые, но довольные физиономии. В конце концов, ободренные и повеселевшие, они прислонились спинами к броне, осматривая необитаемые, поросшие голыми кривыми деревьями холмы. Тишину изредка нарушало лишь карканье стайки больших черных воронов. Птицы перескакивали по валунам на берегу реки, громко долбая клювами между камней. Рахимов швырнул в них камешек. Перепуганная стайка взметнулась и взлетела. Сделав в воздухе разворот, вороны вновь опустились на камни у воды. В полете из клюва одного ворона вывалился небольшой камушек. Он шлепнулся на прибрежную гальку и ожил, проворно засеменив к воде. Рахимов быстро настиг его.

— Смотри, командир! — Он поднес его к Лехе, аккуратно держа за лапку.