Броневержец: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Краб?! — Леха удивленно смотрел на серо-зеленое существо размером с половину спичечного коробка, испуганно шевелящее тонкими лапками. — Откуда? Тут же моря никакого нету, я сам карту разглядывал!

— Речной краб. Такой бывает в горный речках, — со знанием дела пояснил Рахимов, перекатывая крабика с ладони на ладонь.

Леха потрепал Рахимова за плечо:

— Ну, что, Шурик, считай, добрались? Наши, видать, уже недалеко. Мне в этих краях, между прочим, больше нравится. — Он повел взглядом. — Деревья, речушка. Обживемся, может, и на рыбалочку у Иванова отпросимся.

— Хорошо. — Рахимов бросил краба в реку. — Горы небольшие, все видно. Летом хорошо будет, деревья зеленый станут. А осенью домой пойду, дембель. Фотоаппарат надо. Снимок на память делать. Всем дома покажу.

— Найдем фотик, не переживай. Нащелкаем тебе на альбом.

Вороны в стороне вновь громко и беспокойно закаркали. Они носились по камням всей стайкой, выискав новую добычу.

Леха не обращал на них внимания, поглядывая по сторонам.

— Глянь, командир! — Рахимов тронул Леху за локоть. — Глянь! — Он указывал на царящую у воды кутерьму.

Леха посмотрел на берег. Вороны гоняли по камням небольшую птичку, похожую на воробья, зажавшую в тонком длинном клюве увесистого краба. Она не желала расставаться с добычей, но и взлететь вместе с этим грузом не могла. Перескакивая по камушкам, махая своими маленькими крыльями, она уворачивалась от острых вороньих клювов. В конце концов она выпустила краба и завалилась набок от настигшего ее удара, беспомощно распустив в стороны крылья.

Рахимов замахал руками и побежал к берегу, распугивая воронью стаю.

— О-о-о-о! О-о-о-о! — кричал он на бегу.

Скоро он вернулся, бережно держа в ладонях пернатый комок.

— Ты что, Шурик, опять за свое — птиц жрать? У нас еще тушенка осталась. Брось воробья! Щас порубаем!

— Зачем за свое? Я птичка жрать совсем не хочу! Спасал его! Живой пташка! Шевелится! Смотри! Маленкий! — Рахимов поднес к Лехиному лицу ладони, между которых, беспокойно крутя длинноклювой головкой, трепыхался пострадавший летун.

Рахимов осторожно кончиками пальцев расправил сначала одно, а затем другое крыло и, удовлетворенно качая головой, сказал:

— Целый!

Леха улыбнулся:

— Эх, Шурик! Был бы я в настоящий момент сердобольной барышней, то, глядя на тебя, враз бы обревелся от умиления и нежности!

Рахимов, продолжая лелеять птицу, слегка покачивал ее в ладонях и говорил, глядя на Леху:

Он довольно наблюдал за тем, как пернатое существо постепенно приходит в себя и уже бьется, пытаясь высвободиться из его пальцев.

— Да ты, Шурик, и стихи сочиняешь?! Ну, ты даешь! Ты совсем гений, что ли?! Никак не пойму!

Рахимов подбросил птицу вверх. Она, тонко пискнула, часто замахала крыльями и устремилась к зарослям кустарника на противоположном берегу.

— Нет, это не мой стихи!

— Да-а-а? — протянул, смеясь, Леха. — Жалко! Классные стишата! А чье это, интересно?

— Это Максим Горький написал! — Рахимов многозначительно поднял указательный палец. — Ты что, командир, школьный программа совсем не проходил?

— Проходил, проходил! Да только что-то не припомню, чтобы Горький стишки кропал. А ты не брешешь, Шурик?

— Зачем брешу?!

— Ну, я не знаю! А может, просто так! Чтоб показать лишний раз, что командир тебе, гению такому, попался слабоумный!

— Зачем? Совсем не брешу! Горький стихи тоже писал! Песня про буревестника! Помнишь?!