«И без плахи лишился головы! – Сэр Стаффорд понял, что проклятие ведьмы вступило в силу, и теперь вслед за хозяином должна наступить его очередь. – Боже, спаси меня грешного!»
Молитва черную душу грешника не спасла: тот пытался спасти свою жизнь, но мысль о покаянии даже не пришла в голову, поэтому вместо серьезного вреда. Инкуб почувствовал только укус блохи. Пес переступил труп и повернулся ко второму охотнику. Задние лапы, как пружины, бросили его через пламя костра на шею врага. Рывок мордой, и кровь брызнула фонтаном.
– Святые угодники, помилуйте нас! – Третий застыл на месте. – Изыди, порождение тьмы!
Пес, не обращая внимания на блох, медленно сделал два шага к нему, улыбаясь до ушей окровавленной пастью.
«Этого не может быть, – подумала ведьма и хотела зажмуриться, но боль в животе заставила ее снова открыть глаза. – Такого не бывает!»
Мужчина опомнился и схватил арбалет. Он так и не успел понять, что не попал: зубы страшной собаки сделали свое дело.
– Pythonissam![117] – Заорал сэр Стаффорд. – Mori bastardus![118]
Он, успел поднять арбалет, пустить стрелу в Джейн, но промахнулся. Короткая стрела угодила ведьме в левую подмышку, лишь слегка оцарапав кожу.
– Diabolus![119] – Нервы сэра Стаффорда сдали.
Он забыл про кинжал на поясе, и бросился на утек. Джейн все еще растянутая на колышках, услышала хруст веток, раздававшийся под ногами бегущего человека, а потом сдавленный крик.
«Похоже, сэр Стаффорд не смог убежать от разъяренной собаки, – подумала она, напрягая мышцы живота. Предсказание деда и мое проклятие сбылось!»
Больше Джейн не могла ни о чем думать: Луна вдруг стала красной и начала выписывать на небе кренделя, а звезды посыпались дождем на землю. Начались роды. В перерыве между схватками Джейн повернула голову на бок и увидела спины убегающих мучителей. В прыжке пес ударил отставшего всем телом. Мужчина упал, страшные клыки впились в загривок. Все закончилось очень быстро.
Что случилось с последним, убежавшим в лес охотником, Джейн не знала, но пес вскоре вернулся, облизывая окровавленную пасть.
«Настал мой черед! – поняла она. – Он меня съест!»
Будто почитав ее мысли, пес вильнул хвостом, и подошел к ведьме. Похоже, на счет женщины у собаки были совсем другие намерения.
– Нет! – живот судорожно сжался, как только язык собаки принялся зализывать раны от ударов, а потом пошел вниз, к жестким волосикам на лобке.
«По крайней мере, съесть меня не входит в его ближние планы, – Джейн напрягла живот, – вот уж не думала, что рожать придется таким образом!»
Собака стала вылизывать Джейн между ног как раз в тот момент, когда ребенок окончательно решил покинуть утробу. Между схватками Джейн напрягала живот, помогая ребенку родиться. Теперь ей по большому счету все равно, что с ней, где она и что будет в самом недалеком будущем. Главное – родить!
Пес, как будто поняв, что сейчас произойдет, торопился.
“Как бы не замерзла! – Подумал Инкуб. Впрочем, я знаю великолепное propter necessitatem!”.[120]
Для начала он накрыл замерзшую женщину горячим лохматым телом, красный собачий член напрягся и вошел внутрь.
Джейн пришлось рожать под теплым живым одеялом, за одно удовлетворяя собачью похоть.
Впрочем, думать о всей противоестественности того, что с ней происходит, было некогда: тело рожало, и этому были отданы все силы. Пес мелко и быстро входил в нее, а потом, задрав окровавленную пасть к пляшущей кровавой Луне, завыл так, что душа Джейн провалилась в пятки.
«Он съест и меня и моего ребенка!» – успела подумать она.
В этот момент пес слез с ее тела, разорвал зубами веревки, связывающие лодыжки, сел на задние лапки и с интересом начал смотреть, как прорезывается головка.
– Обхвати руками лодыжки, – приказала собака. – Так рожать будет легче! А теперь прекрати тужиться. Все в порядке! Сейчас будет легче.
Пес облизал женщине половые губы и улыбнулся.
То, что собака умеет разговаривать и улыбаться, Джейн уже не удивляло. Она механически выполняла все требования страшного животного.
Вот на полянке раздался детский крик.
Собака схватила ребенка поперек туловища и уложила его на живот матери.
[117] Ведьма! – Лат.
[118] Умри гадина! – Лат.
[119] Дьявол! – Лат.
[120] Для защиты от холода. – Лат.