«А ведь женщина не простая крестьянка, – думала матушка, – Ох, грехи мои тяжкие!»
Было в колдовских глазах Джейн что-то притягивающее настоятельницу сильнее, чем красота юных дев и женщин, отданных ей на попечение.
“Дедушка Карл, упокой Господь его душу, купал меня в корыте, – вспомнила Джейн, – было очень стыдно, начиная с того момента, как проклюнулись груди. А еще стыднее было раздеваться для порки! А почему мне стыдно сейчас? В конце концов, матушка настоятельница женщина, но взгляд-то, взгляд такой сальный, что мне страшно! Так на меня смотрели мужчины в замке, включая моего деда и юного мастера Джона. Боже, да она же меня хочет! Неужели такое тоже бывает? И бежать некуда! Мышеловка захлопнулась! А теперь остается только позволить делать с собой все, что угодно. За монастырскими воротами меня ждет виселица!”
“Хороша, грешница! Наверняка она украла и кошелек, и все, что в нем лежит, – думала матушка, поливая Джейн из кувшина, – выдать ее судейским и дело с концом, но тогда я должна буду отдать кошелек слугам закона! Нет, у аптекаря Авраама есть маленькая печка, которая очень хорошо превращает золото и серебро в слитки. Этот некрещеный грешник делает все тихо, и вопросов не задает!”
– Post partum![130] – Руки матушки скользили по мокрому телу Джейн, и в голове настоятельницы стала появляться мысли одна грешнее другой. В конце концов, Изольда так возбудилась, что почувствовала желание затащить женщину в постель.
“Такими вкусными и притягательными могут быть только ведьмы! – Матушка молча повернулась к ночной гостье и увидела, как зрачки девушки превратились в узкие палочки. – Да это же самая настоящая ведьма! о людях кошках я читала, но никогда в жизни не видела!”
“Она, кажется, все поняла! – По телу Джейн пробежалась дрожь. – Неужели она меня выдаст?”
– Ну, моя сладкая, – рассказывай мне все, и с самого начала, – мы и без исповедальни обойдемся! Глотни еще микстуры!
– Ох, грешна я! – Джейн почувствовала желание выговориться.
– Мой дедушка Карл работал на кухне, и я с детства ему помогала. Особенно хорошо у деда получался бекон! – Закутавшись в теплый плед, Джейн исповедовалась. Она говорила такие жуткие и одновременно грешно-вкусные подробности, что матушка просто млела от удовольствия.
“Ох, искушение! – думала матушка Изольда, слушая ночную гостью. – Не зря ворон каркал! Похоже, с ее приходом моей спокойной жизни придет конец, но какая она вкусная! Я ее хочу!”
– Да, нагрешила же ты, – матушка Изольда почувствовала, что от взгляда колдовских глаз она попадала в непонятное состояние полной прострации. Все предметы вокруг стали расплывчатыми…
– Exultemus Domino![131] – Матушка Изольда прервала рассказ, прочитала знаменитый псалом, и, тряхнув головой, перекрестилась и отогнала наваждение.
– Я умею неплохо готовить и варить пиво! – Джейн потерла следы от порки на бедрах. – Уж дедушка постарался вбить в меня все рецепты испанской кухни.
– Боже мой, сколько на твоем теле грехов! Впрочем, я понимаю и твоего деда, и сэра Стаффорда и сэра Шелли. Такое вкусное нежное тело – воистину сосуд греха! Не даром ему так досталось! – Изольда нежно провела рукой по ноге Джейн, а потом пару минут пристально смотрела на нее. – А ты знаешь, дорогая, ты ведь действительно настоящая ведьма! Уж я в этом знаю толк! Но ты не только ведьма, но и женщина, которую Бог привел ко мне в монастырь! Значит, я сделаю все, что обещала тебе, открывая калитку! Тело твое очищено от грязи, осталось только сбрить с грешного места волосы, а потом в молитвах и покаянии будем долго очищать твою душу! Впрочем, в монастыре розги применяются достаточно часто для нерадивых кающихся грешниц, вот увидишь, что будет с привратницей! А теперь, продолжим! Сядь, раздвинь ноги шире!
Джейн, увидев в руках матушки острый нож, испугалась не на шутку.
– Не дрожи, а то порежу! – Матушка действовала как заправский цирюльник. – Повезло тебе, удачно прошли роды, разрывов промежности почти нет!
Ловкими движениями она соскребла все волосы с лобка Джейн и осталась довольна осмотром.
– Так-то лучше! – Матушка провела рукой по чистому лобку Джейн.
“Я сойду с ума! – тело Джейн дрожало также, как и в предвкушении наказания. – И это сюда я пришла искать защиты и каяться в грехах? Божьи подметки!”
Впрочем, бить ее матушка не собиралась, наоборот нежные губы Изольды мягко прикоснулись к выбритому местечку. “Боится, – матушка не без удовольствия чувствовала, как дрожит Джейн, – ничего, привыкнет!”
– Если ты не врешь, уже утром люди найдут то, что осталось от охотников, – матушка прервала свое занятие, – возможно, тебя будут искать. Не найдут! Я посажу тебя в подвал и скажу сестрам, что там уже неделю сидит кающаяся грешница. Что поделать! Dura necessitas[132]. – Эх, придется привратнице только розог всыпать! Тебя в монастырскую приходную книгу впишу задним числом! Потом, раз ты умеешь готовить, устрою трудницей[133] на кухню. Я, если честно, очень люблю пиво, окорока, и ветчину! Как говорится, ora et labora[134]. – Сейчас мы пойдем ко мне в келью!
Первое, что увидела Джейн, была большая кровать, занимающая большую часть помещения и распятие на стене. В узенькое окно смотрели звезды.
– А теперь надо выпить вина! Как говорили древние, vinum loetificat cor hominis![135] Матушка Изольда налила вино в серебряный кубок и протянула его гостье.
– Вкусно! – Джейн почувствовала, как монастырское вино заставило сильнее биться сердце. – In vino veritas![136] как говорил мой дедушка, упокой Господь его душу. Он, как любой настоящий испанец, больше понимал толк в вине, а не в пиве. Я тайком лакомилась винными запасами дедушки Карла, за что неоднократно получала ремня!
– Что делать, – Лицо матушки Изольды раскраснелось, – сам Господь превращал воду в вино. Этому божественному напитку не одна тысяча лет!
– Мне дед рассказывал, что в Италии были веселые празднества в честь Вакха, языческого божества. Они отличались разнузданностью. Вакханки, участницы этих празднеств, пили вино, купались голышом и предавались плотским удовольствиям. В Испании этот культ потом полностью извела святая Инквизиция.
– Эх, – были времена, – матушка Изольда налила еще по стаканчику, – знаю я эту легенду. Удивительно, что в Испании культ продержался так долго: за полтора века до пришествия Спасителя Вакханалии запретили специальным постановлением сената Рима под страхом уголовного преследования. Слишком часто там собирались заговорщики!
Драгоценное вино сделало беседу непринужденной.
– Вина у нас мало, уж очень оно дорогое! Берегу для исключительных случаев. Мы варим яблочный сидр и кислое пиво.
[130] После родов. – Лат.
[131] Вознесем хвалы господу. Лат.
[132] Жестокая необходимость! – Лат.
[133] Так называли мирян, служащих в монастыре, но не посвященных в сан. – Прим. перев.
[134] Молись и трудись! – Лат.
[135] Вино веселит сердце человека. – Лат.
[136] Истина в вине. – Лат.