«По крайней мере, ни викинги в былые времена, ни разбойники в нынешние так не стучат, – подумала Матушка, положила книжечку послушнице на колени и открыла засов, – если что, так в мою клюку Авраам два фунта свинца влил. Мало никому не покажется! А может это именно из-за этой гостьи мне не спится?»
Сестра Линда чмокнула во сне губами, погладила книгу как котенка и сладко потянулась.
– Pax vobiscum! – На пороге стояла женщина в окровавленной мужской одежде.
Было видно, что женщине совсем недавно пришлось выплакать годовой запас слез.
– Простите, что беспокою в столь поздний час, но где в другом месте несчастной женщине могут помочь? Я попала in latrones[126] меня избили, изнасиловали, а потом я убежала!
Взгляд настоятельницы остановился на тяжелом кошельке в руках незнакомки.
– Это мой скромный вклад на монастырские нужды! – пояснила незнакомка. – Думаю, Господь не станет возражать!
«Она явно не с пустыми руками пришла ко мне! – Подумала Изольда, с детства неравнодушная к деньгам и драгоценностям. – Правда, непонятно, почему разбойники не ограбили ее, а поделились одеждой! Пущу ее!»
Джейн обратила внимание на то, как вспыхнули глаза монахини при виде кошелька.
– Вот, смотрите, – ночная гостья высыпала на ладонь несколько перстней с камнями. – В лунном свете сверкнул бриллиант, вывезенный покойным сэром Шелли из Испании.
«Настоящее сокровище!» – матушка почувствовала, как начинают дрожать ее руки. – А денег то, денег!»
Кроме этого в кошельке были увесистые золотые и серебряные монеты.
– Кар! – Старый ворон вылетел из гнезда в девичьей башне и полетел посмотреть, что за шум у ворот. Его зоркий глаз сразу высмотрел бриллиант на ладони новенькой женщины.
“Украду! – решил он. – Пусть только зазевается!”
Сестра привратница храпела по-прежнему, но теперь матушка Изольда была только рада этому обстоятельству.
– Проходи! – В нашей баньке осталось немного горячей воды! Deus vobiscum![127] Там мы с тобой поговорим о грехах наших тяжких! Кошелек давай-ка сюда!
Джейн покорно пошла вслед за матушкой. Скрипнул засов, вставая на место. Матушка привратница осталась досматривать сны. Кошель исчез в складках рясы. В каменной бане было тепло, но сил мыться у Джейн не было. Мучительная смерть и огненная геенна были так близко, что и теперь еще не хотели выпускать ускользнувшую добычу, цеплялась крючковатыми пальцами и держала беглянку в неустойчивым равновесии, все еще не решив, брать Джейн сейчас или еще подождать.
– Давай, я тебе помогу, – матушка увидела, что все тело Джейн украшено следами розог, – вижу, досталось тебе крепко! Глотни! Пей одним глотком, на выдохе!
Из заветного флакончика матушка накапала глоток микстуры аптекаря Авраама. Если бы матушка сразу уложила в постель, оградила бы от всего, что могло нарушить покой беглянки, Джейн, скорее всего, и отошла бы тихо и незаметно в вечный покой, и утром монашкам осталось бы только предать грешное тело земле. На ее счастье, у матушки Изольды появились другие планы.
– Спасибо! – Джейн, не привыкшая к крепким напиткам, поперхнулась.
Во рту запахло мятой, а по телу разлился горячий огонь. Ворон сел на банное окно, надеясь на удачу, но кошелька не увидел. Матушка Изольда умела прятать ценные вещи.
– Ну, как, полегчало? – Улыбнулась настоятельница. – Похоже, ты потеряла много крови!
В ночной гостье было что-то такое непонятное и в тоже время притягательное, что у Матушки Изольды стало чаще биться сердце. Эти выразительные черные глаза, тело, щедро украшенное следами от прутьев, подсохшая кровь на бедрах, свидетельство недавних родов и седые волосы, делавшие гостью гораздо старше своих лет.
– Sancta Maria![128] – Матушка решила помочь гостье привести себя в порядок. – Ох, и досталось же тебе! Не пожалели! Похоже, разговор у нас будет долгим!
Микстура Авраама и горячая вода заставили ведьму проникнуться благодарностью к матушке Изольде и состоянием благодушия.
– Кар! – Ворон неодобрительно посмотрел на женщин и улетел спать в гнездо.
– Погибели на эту птицу нет! – Настоятельница провела пальцем по следам экзекуции. – Как каркнет – жди беды! Ну да Бог с ним! Займемся тобой: для начала надо смыть кровь и грязь! – Матушка поставила Джейн в корыто, полила из кувшина. – Мы тут живем, читаем молитвы, и делаем все exceptis excipiendis![129] Как писал евангелист Матфей, дева Мария не только биологическая, но и духовная мать Иисуса. Таким образом, женщина не только погубила человечество, но и спасла его, подарив жизнь Спасителю. Не одними грехами может гордиться наш женский род. Мы живем, читаем молитвы, грешим и каемся. Господь нами доволен!
Матушка достала большой кувшин с водой и стала поливать на плечи Джейн. Потом она взяла пучок сушеной целебной травы, размочила ее в воде и принялась нежно натирать, спину, плечи и живот.
– Эта замечательная травка хорошо лечит тело, а молитвы лечат душу.
Джейн сидела в корыте, думая о своей несчастной судьбе. Движения рук матушки Изольды были мягкими, словно как у кошки. Боль в измученном теле стала проходить.
[126] К разбойникам. – Лат.
[127] Бог с тобою. – Лат.
[128] Святая Мария! – Лат.
[129] За исключением того, что должно быть исключено. – Лат.