В тот же день она покаялась в грехах матери-настоятельнице, а та, в свою очередь, решила, что девушке в качестве покаяния придется перенести суровую порку, заодно и весомый повод появился. Книгу сэра Гая она предусмотрительно сожгла в печи.
«Мой сон оказался вещим! – поняла Катрина. – Меня публично высекут на аналое!»
Нравственно Катрина был раздавлена, уничтожена.
Ей хватило сил выйти за территорию монастыря, и матушка привратница не стала ее удерживать, не смотря на приказ матушки Изольды.
Катрина едва не спрыгнула в реку с моста. Грешница стояла, смотрела на воду и вдруг испытала непреодолимое искушение перебраться через перила и полететь вниз.
Но на этот раз Инкуб зря старался забрать грешную душу Катрины у него не вышло!
Темная вода притягивала монахиню к себе, обещая вечный покой, а ивы у реки шептали – Высекут! Высекут! Высекут!
Но у Катрины не хватило духа прыгнуть в воду.
Перекрестившись и прошептав молитву о спасении душа, она вернулась в монастырь.
Затворившись в своей келье, она, в ожидании расправы, предавалась строжайшему покаянию.
Матушка Изольда обещала зачесть мой подвиг во имя священной реликвии! Хоть не убьют!
Глава тринадцатая. Монастырская расправа
– Dominus, dimitte infelix Katrina pro omnibus peccata![174]
– Матушка Изольда, настоятельница Крейцбергской обители встала, подошла к окну кельи и открыл. Утро только зарождалось, так что небо было ещё полно звёзд, и лишь на востоке появилась бледная полоска. В монастыре было тихо, и как матушка ни напрягала слух, всё, что удалось расслышать – кудахтанье кур и далёкую матушки привратницы.
Скоро по всему огромному монастырю должна была закипеть бурная деятельность.
Внезапно келья показалась матушке Изольде тесной и душной. С неожиданной для самого себя решимостью Она выскочил в коридор.
"Катрина! – думала матушка. – Моя любимая грешница!" Она пошла в келью Катрины.
Катрина готова трижды проклясть, тот чертов день, когда прочитала заклинание и открыла черную мессу!
После такого Монашке стоило задуматься о том, что цепочка случайностей, которая происходит с нею в монастыре, вовсе не является случайностями.
Она и не догадывалась, что ее смущает Инкуб, враг рода человеческого.
В келье тишина.
Внезапно Катрина почувствовала чей-то пристальный взгляд, или чье-то присутствие. Но стоило мне обернуться, я не увидела ничего. Ничего!
И тут в келье появился призрак!
– Катрина, зачем же ты ходила в склеп? – призрак девушки и с петлей на шее сел на краешек кровати Хелен. – Я же предупреждала тебя!
– Хелен, я глупая женщина, – плакала Катрина, – сама заслужила расправу! Гореть мне в геенне огненной!
– Мы больше не увидимся! Береги свою грешную душу! – призрак исчез.
При виде толпы Катриной овладел ужас, и ей стоило большого труда побороть его. Она почувствовал близость Врага, замыслившего ее погибель и упорно толкающего ее снова в пучину, из которой она еле выбралась.
– Боже, прости меня грешную! – Катрина молилась перед неизбежной расправой. – Прости несчастную Хелен!
И тут в келью вошла матушка Изольда. Она была переполнена непонятным возбуждением.
– Te proschaeete[175]? – Матушка Изольда понимала, что расправа будет очень жестокой. – Сама понимаешь что будет и с тобой и со всем монастырем, если дать делу законный ход! Это наказание не так уж ужасно – и не искалечит тебя. Просто причинит боль. Не беспокойся ни о чём. Это всего-навсего порка, хоть и очень суровая, а я буду молиться за тебя.
[174] Господи, прости несчастную Катрину за все ее прегрешения! – Лат.
[175] Вы меня прощаете? – Лат.