Катрина покорно вытянулась на скамейке. Приор невольно залюбовался ею. За те спокойные дни, что прошли без наказаний, попка приобрела девственно-чистый вид, а сейчас она должна была подвергнуться унизительному наказанию.
– Ну-с, грешница, начнем! – приор стряхнул воду с ивового прута и нанес первый, не очень сильный удар.
Катрина вздрогнула и тихо застонала. «Это не рука матушки Изольды, – успела подумать она, – живой бы встать!» За первым ударом последовал второй, третий…
В воздухе раздавался шипящий свист разрезаемого прутом воздуха и крики Катрины. Ноздри приора раздувались: он вдыхал аромат боли и унижения, к которому примешивался запах ужаса, еще приятнее было то, что так пахла не крестьянка, изуродованная оспой и непосильным трудом, а молодая и очень красивая женщина.
– Ай! – кричала Катрина между ударами, – пощадите!
Боль возбуждала отца Джона все сильнее и сильнее. Монашка вопила так, словно сама смерть подступала к ней.
«Как унизительна эта бесстыдная открытость, беззащитная обнаженность тела! – думал он, любуясь, как после очередного удара попа Катрины стала исполнять зажигательный танец на скамейке. – Порка обостряет возбуждение!»
Она уже не только дергалась от каждого удара, но и сильно выгибала спину, крики о пощаде сменились односложными словами.
В ее теле загоралось адское пламя, заставляя забыть обо всем, и о стыде, и о том, что она бесстыдно крутит попой, и о вредных комментариях завистниц-монашек.
– Мало ей всыпали! – услышала Катрина комментарий Доры. – Пожалел ее отец Джон!
– Конечно, пожалел! – ответила другая монашка. – Небось, поведет ее в келью молитвы читать!
В толпе послышались смешки, только прибавившие Катрине унижения. Приор понял, что пора прекращать порку: пятьдесят ударов, обещанные матушкой Изольдой, он уже отвесил.
– Аминь! – сказал он и выпил поднесенную услужливой Линдой кружку пива. – Отвяжите ее!
Глаза Катрины скрывала поволока, она смотрела куда-то мимо приора. «Только бы она снова не заболела меланхолией! – подумала матушка Изольда, – впрочем, я знаю, как ее лечить! Я подготовлю ее к всенощной с отцом приором! У меня еще остался эликсир с арникой нашего Авраама!»
На этот раз Катрина лежала в келье матушки Изольды, но та не пыталась ее изнасиловать. Как заботливый доктор она втирала мазь в кожу наказанной.
– Потерпи, – уговаривала ее матушка Изольда. – Вот как бы сделать так, чтобы наш Авраам принял христианство! Тогда он делал бы нам эликсиры гораздо дешевле!
«Неужели она подложит меня и под Авраама? – подумала Катрина. – Тут никаких покаянных молитв не хватит!» Впрочем, боль постепенно стала уходить, и монашка вытерпела установление лимонной дольки.
Знакомство Катрины с отцом Джоном продолжилось в келье.
Отец Джон молчал, внимательно разглядывая обнаженное тело. Под пристальным взглядом, без стеснения исследующим лицо и самые интимные места, Катрина смутилась и опустила взгляд в пол.
– Подойди ко мне!
Свечное пламя тускло освещало прекрасное тело, украшенное успевшими потемнеть полосками. Там, где кончики прута впивались в молодую плоть, образовались кровавые ранки. Полюбовавшись этим видом, приор скомандовал:
– Повернись.
– Больно? – мужчина легко прикоснулся к полоскам, пересекавшим ягодицы средним пальцем, и Катрина едва заметно вздрогнула.
– Да…
Пальцы медленно соскользнули вниз, и коснулись изуродованных ягодиц. Унизительный для Катрины осмотр продолжился. Она стояла перед мужчиной, недавно угощавшим ее тело розгой, совершенно обнаженная, послушная, беззащитная.
– Славные следы! – приор не выдержал и погладил наказанную попку. – Вот, помню, взяли мы штурмом монастырь, так старых монашек сразу повесили, а тех, кто помоложе… А теперь повернись.
«Красивая молодая женщина, – думал Джон, – пережившая боль и унижение от моей руки, но этого мало! Надо растоптать не только тело, но и душу! Французы были мастера на такие штуки!»
– Тело у тебя очень стройное, – приор любовался изгибами линий, грудями с аккуратными сосками, щелью между ног.
Гладко выбритое лоно придавало Катрине особенно открытый и беззащитный вид. И эта беззащитность очень возбудила мужчину.
«Пожалуй, можно еще унизить ее, – подумал он, – подвергну ее инквизиторскому осмотру![173]
[173] То, что вытворял отец Джон, действительно делали отцы инквизиторы примерно за 200 лет до описываемых событий. В Англии власть Инквизиции ослабла, но методы остались. Прим. перев.