Английские эротические новеллы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Читай, читай, грешница! – Инкуб, враг рода человеческого скрывался в дальнем углу кельи. – Пока ты читаешь, я могу заходить в эту обитель! И своего не упущу! Иногда он подходил к монашки так близко, что от перепончатых крыльев пламя свечи начинало мерцать, и только молитва гнала его вон.

Она понимала, что делает тяжкий грех, изучая книгу, но отказать себе в этом грехе не могла.

Но, одним чтением девушка не ограничилась. К чему это привело – расскажу в следующей главе.

Глава одиннадцатая. Черная месса[169]

В огне живут саламандры, в воздухе – сильфы, в воде – нимфы или русалки, а в земле – гномы. Стихийные существа не обладают правом на вечную жизнь, имея, по словам философов, смертную душу. Тем не менее они живут несколько веков, не подвергаясь разрушительному влиянию времени и не испытывая никаких недугов, так как по своему однородному составу не подвержены разложению. С давних времен они отшатнулись от людей, вступая в сношения только с личностями, посвятившими себя исканию истины.

В после исчезновения сэра Гая Катрина чувствовала себя особенно несчастной, брошенной и забытой. На нее, стараниями Инкуба, наваливалась жуткая депрессия, совершенно опустошающая душу и отнимающая силы не только молиться, но и жить. Молитвы, послушание – все это навевало на Катрину тоску. Вечерами, когда работы сделаны и служба окончена, уединившись в келье, читала подарок чернокнижника сэра Гая, старинный фолиант, украшенный пентаграммой и пояснением о том, как вызвать к жизни души умерших людей, чтобы иметь возможность выяснить все о грядущей жизни у тех, чьи нетленные тела лежали на кладбище. Она вспомнила, как крепкие руки обхватывали сзади ее ягодицы и прижимали к себе, как от этого огромный член проникал в лоно еще глубже… Как от этого в глубине ее тела возникала боль, но не такая, как дают розги, а другая упоительно сладкая…

После отъезда и гибели отца Гая ей не долго пришлось наслаждаться спокойной монастырской размеренной жизнью.

Сердце Катрины при встрече незнакомым мужчиной в монашеском одеянии затрепетало от страха, и, собрав все силы, она произнесла дежурное – Pax vobis[170], и отвернулась. Ей вдруг показалось, что этот железный взгляд уличит ее в смертном грехе, разоблачит и уничтожит, низринет в пучину вечной погибели и неизбывного стыда.

Как оказалось, это хромой отец Джон – монастырский приор приехал читать воскресную проповедь. Как оказалось, напрасно он сменил монашеское одеяние на меч и кольчугу. Топор французского пехотинца сделал его навсегда калекой. С войны он вернулся в лоно церкви без славы, без денег и озлобленный на весь свет, но в качестве трофея он вывез священную реликвию! В те времена ларцы-реликвии, содержащие настоящие или поддельные мощи святых, становились объектами почитания в храмах и в домах благочестивых христиан. Большое количество реликвий появилось в Европе после крестовых походов, и вот уже четыре века они кочевали из рук в руки. Для малограмотных простых людей многочисленные мошенники усердно производили фальшивые и весьма курьезные реликвии, например, перья из крыльев ангелов, но у отца Джона была самая, что ни на есть настоящая!

Катрина стояла вместе со всеми монашками, но будто под воздействием недобрых чар она все поворачивала голову в его сторону, и все так же сурово и неподвижно стоял этот муж с устремленным только на нее загадочным взглядом. Горькая насмешка, ненависть, исполненная презрения, застыли на его изборожденном морщинами высоком челе и в опущенных углах рта. От него веяло холодом… жутью.

«Визит хромого отца Джона не предвещает для меня ничего хорошего!» – подумала Катрина, и не ошиблась. Отец Джон, вновь занявший должность приора монастыря пожелал лично высечь монашку за грехи, а за одно и провести с ней ночь.

Священная реликвия, обещанная Джоном, была ценнее любого золота: она гарантировала процветание обители на многие годы вперед за счет прихожан, обожавших верить в чудеса. Разумеется, матушка Изольда пошла навстречу естественному желанию отца Джона, и Катрина оказалась на покаянной скамейке.

«Мне снова придется раздеться перед мужчиной! – думала монашка. – Казалось, можно бы и привыкнуть, но, боже мой, как это унизительно, дать себя сечь, не столько за провинность, сколько ради процветания нашей обители!»

Точно угадав ее мысли, матушка Изольда пообещала, что эта порка пойдет в зачет ее будущих прегрешений.

– Да я бы сама ради такого дела под розги легла, да и в келье согласилась всю ночь молиться, но отец Джон захотел именно тебя! Понимаешь, реликвия – основной доход малоземельного монастыря. Конечно, я могла купить ее у бродячих продавцов, выдающих себя за паломников из святой земли, и это при весьма сомнительной подлинности! Так нас выручала бутылочку со «святой водой из Иордана». Все было хорошо, пока один из наших дорогих гостей не выпил ее с похмелья, и монастырь наш остался без дохода. Я надеюсь на тебя!

– Gratias![171] – Катрина смахнула набежавшую слезу, – молитесь за меня!

– Ex profundis clamavi ad te Domine. Oremus! – матушка Изольда встала на колени рядом с Катриной и принялась истово молиться. – Et in omnis saecula saeculorum. Amen![172]

«Пусть слова на древней латыни помогут пробудить в Катрине таинственные душевные порывы, которым суждено мятежное, несказанное томление ее души. Тогда земные греховные вожделения уже не застигнут ее душу врасплох, не соблазнят ее обещанием величайших восторгов, ее неизреченных стремлений. Слепая страсть не ринется по ложному пути, а тяготение к святому, неземному поможет перенести наказание!» – думала матушка.

Катрина стояла на коленях, устремив к небу взор, и повторяла слова молитвы.

«До чего же она прекрасна! – подумала матушка Изольда. – Прямо как агнец, ведомый на заклание!» Щеки у нее заалели от волнения, высоко поднималась и опускалась грудь.

– Прости меня, милая девочка! – вне себя от безумной страсти Изольда обнял ее в порыве исступления. – Я надеюсь тебя! Монастырю нужна реликвия!

Поцелуи настоятельницы уже запылали у нее на устах и на груди.

– Нет! – Катрина с душераздирающим воплем вырвалась из ее объятий. – Сейчас я не смогу!

Слезы потекли из глаз монашки, и она не в силах была их удержать.

Изольда ничего не смогла с собой поделать, давно она не испытывала такого возбуждения и грубо повалила Катрину на пол. Затем приговоренная монашка как всегда, привычно отдалась преступным ласкам настоятельницы. В эту минуту матушка, преисполненная ужасающего глумления, забыла обо всем, испытывая к ней одну лишь похоть. Всего несколько движений, и матушке показалось, будто молния пронзила ее!

Несколько минут она не могла прийти в себя. Униженная таким вероломством Катрина тихо плакала: никакого удовольствия она не получила.

– Умойся, – предложила ей настоятельница. – Покаянная скамья уже ждет!

Скамья уже стояла посреди монастырского двора, и монашки собрались полюбоваться веселым представлением, хоть как-то вносившим разнообразие в скучную жизнь женской обители. Многие были рады несчастью Катрины, так как покойный чернокнижник уделял внимание только ей, проигнорировав существование остальных монашек. Многие с удовольствием помогли бы удержать ее на скамейке, но отец Джон предпочитал сечь привязанных веревками девушек.

– Прости меня, грешную! – молодая женщина раздевалась для порки, а хромой приор внимательно разглядывал. «Хорошая монашка! – думал он. – Какой раз убеждаюсь, что очень вкусные штучки у этой малышки! Вот сегодня они и отведают розог, а потом и всего остального!»

[169] По мотивам «Конклава мертвецов» – анонимного автора.

[170] Мир вам – Лат.

[171] Благодарю. – Лат.

[172] Из глубины воззвав к тебе, Господи. Помолимся. И вовеки веков. Аминь! – Лат.