— Я пытаюсь быть нормальной и просто рассказать людям, поэтому сейчас я говорю тебе, мама. Я — лесбиянка, и мне нравятся девушки.
— Ох, — говорит Лиз, широко раскрывая глаза и кивая головой. — Право, — слабая улыбка появляется на её губах, и она смеется. — Ради Бога, Саш, я думала, что ты собираешься сказать мне, что тебя обвиняют в вооруженном ограблении. Это замечательно. Я рада, что ты рассказала мне. Честно говоря, я всегда подозревала, что это так.
Саша возмущённо вскидывает руки, и я заливаюсь смехом.
— Чёрт побери, все уже знают?
— Саша, поменьше чертыхайся, пожалуйста, — говорит Лиз, кривя губы с отвращением.
— Ой, да ладно, ты не можешь ругать меня за это, ведь потом пойдёшь и сама это произнесёшь, — с юмором говорит Саша.— Никакие добавления не делают это неожиданно целомудренным.
И вроде бы всё снова нормально. Мы болтаем с Лиз ещё час или около того. Когда «всплывает» вопрос о том, чтобы рассказать об этом отцу, я ожидаю, что Саша отмахнётся от него, но к удивлению, девушка не делает этого. Она прямо садится и сообщает нам, что собирается рассказать ему в следующее воскресенье, когда пойдёт к нему на ужин. Саша также заставляет меня пообещать, что я пойду с ней для моральной поддержки, а я отвечаю, что буду рада.
Мы прощаемся с Лиз и устраиваемся поудобнее на кровати Саши.
— Итак, как теперь ты себя чувствуешь, когда открылась маме? По-моему, мне следует испечь торт или что-то в этом роде, чтобы отпраздновать.
Она смеётся, качая головой.
— Без тортов, пожалуйста. Хотя это приятно, наконец, я стала зрелым взрослым человеком. Кто бы мог подумать, что, на самом деле, это было во мне, а? — говорит она, поднимая телефон и просматривая сообщения.
Я киваю и улыбаюсь, радуясь, что подруга счастлива.
— Хотя мне ещё предстоит пройти длинный путь, — продолжает она, и её настроение немного мрачнеет. — Есть одна девушка-барменша, которая мне нравится в том месте, где я по утрам пью кофе перед работой. Светлые волосы, очень красивая, но, всякий раз, когда я пытаюсь поговорить с ней, то просто чувствую себя гнусной лесбиянкой, похотливо глазеющей на натуралку.
— Откуда ты знаешь, что она натуралка? — с любопытством спрашиваю я.
Саша наклоняется ко мне.
— Ну, она всё время носит такие облегающие платья с цветочным принтом.
Я хлопаю её по руке.
— Саш! Это не значит, что она натуралка. Просто посмотри на Порша де Росси. И вообще, ты из тех лесбиянок, которые смогли бы превратить даже натуралку в бисексуалку.
Она ухмыляется и поближе наклоняется ко мне, хрипло спрашивая:
— О, неужели. Ты пытаешься сказать мне что-то, Лана?
В этот момент Саша очень напоминает мне Роберта, что по-настоящему страшно.
— Заткнись! Ты знаешь, что я имею в виду, — хихикаю я, отталкивая её.
Она смеётся и снова прослушивает свой телефон.
— Я не знаю. Ты встречаешься с моим братом-близнецом. Возможно, это просто потому, что ты тайно хочешь меня, а он наилучшая альтернатива.
Роберт не наилучшая альтернатива, он единственный, но я не говорю ей этого. Не хочу докучать людям с моими новообретёнными и неясными чувствами к нему.
Я долго смотрю на неё в изумлении, пока Саша не поднимает взгляд от телефона.
— Эй, я просто шутила — прими успокоительное. Мы знаем, что я была непристойно влюблена в тебя. Кажется, я проведу остаток жизни с неадекватной любовью к своим друзьям, тайно умирая в душе.
Я стараюсь не думать об этой последней фразе. Неужели она умирала в душе, когда мы были подростками? Вместо этого я поджимаю под себя ноги и сажусь прямо.
— Ты не можешь допустить, чтобы это случилось. И единственный способ быть открытой, если тебе кто-то нравится. Чёрт, Саша, ты живёшь в Лондоне. На каждом углу есть лесбиянки. Тебе нужно выйти и познакомиться с ними.
— Хорошо, хорошо, — говорит она, поднимая руки. — Я приглашу на свидание девушку-барменшу и увижу, что она скажет. Худшее, что может произойти, это то, что она сожалеет, но меня это не волнует.