— Нет.
Когда мужчина слегка задевает губами у меня под ухом, чувствую покалывание по всему своему позвоночнику. Пытаясь отвлечь себя, я поворачиваюсь к Саше и спрашиваю:
— Ну, как прошёл твой день?
— Вот, блин. Ладно, средне. Конец всё ещё не определён. О, я встретилась с Алистером за обедом и рассказала ему.
— Рассказала ему..? — озадаченно спрашиваю я.
— Ну, ты знаешь, о том, что я лесбиянка, — объясняет она, забавно и нервно шевеля губами.
— Это замечательно, Саша! Что он сказал?
— То же самое, что и Роберт, он всё знал, — она указывает роллом на своего брата. — Вы двое — парочка всезнающих ублюдков.
Роберт хихикает.
— Ну, если тебя это утешит, я никогда не подозревал.
Саша смеётся.
— У тебя нулевая способность отличить гомосексуалиста от человека обычной ориентации. Неважно. Помнишь того редактора, о котором я тебе рассказывала? Тот, кто всегда изводит меня?
— Да.
— Он рвал и метал, когда я отказалась внести изменения, которые предложил для той статьи о Молли Уиллис. И сказал мне, что закроет глаза на этот раз, но если я снова выкину такой номер, меня уволят. У меня почти руки чешутся, чтобы продолжать доставать его, и вытащить себя из бедственного положения.
— Кто этот придурок? — спрашивает Роберт, прищуривая глаза, в нём проявляется заботливый брат.
Саша качает головой.
— Никто, с кем я не могу справиться.
Мы доедаем ужин и проводим остаток вечера за просмотром фильмов в гостиной. Роберт тянет меня прилечь рядом на диване, заползает рукой мне под майку и вдумчиво поглаживает мой живот. Саша слишком театрально зевает на середине одного из фильмов и говорит, что собирается лечь спать. По-моему, она делает это нарочно, ведь ей не придётся видеть, как Роберт вкрадчиво лапает меня перед ней.
У меня пылают щёки, а тело буквально содрогается от желания к тому времени, когда она уходит.
— Пошли, — шепчет мне на ухо Роберт, — по-моему, мы тоже должны немного поспать.
Он ведёт меня в мою комнату, где я начинаю переодеваться в пижаму. У меня нет шанса надеть её, потому что Роб вырывает одежду и тащит меня на кровать в одном нижнем белье. Затем быстро отстраняется, говорит мне не двигаться, и уносится из комнаты, изрекая, что сейчас вернётся. Я делаю, как он просит, и ожидаю в предвкушении. Когда мужчина возвращается, у него в руках камера, и как я и ожидала, очертания презерватива в кармане.
Как обычно, при виде камеры у меня сердце бьётся быстрее. В равной степени я люблю и ненавижу, когда он фотографирует меня.
Пока я всё ещё лежу на кровати, Роб начинает делать снимки под косым углом. Он опускается коленями на кровать и протягивает руку, чтобы стянуть мои трусики чуть ниже моей лобковой кости, фотографируя.
— Роб, — говорю я, тяжело дыша.
— Что? — отвечает он, в улыбке изгибая свои губы.
Роб перебирает пальцами край моих трусиков, оказывая давление подушечкой большого пальца.
— Иногда это уж слишком.
Мужчина выглядит довольным.
— Конечно, спасибо. Теперь раздвинь ноги для меня.
Я дрожу и вздыхаю.