Я вытряс из него все. История была достаточно замысловатой.
Четыре года назад ему позвонил один человек, представившийся крупным меценатом по имени Сайрус Мэнхарт и предложил встретиться. Во время встречи лицом к лицу, Мэнхарт объяснил, что ему принадлежит крупный медицинский центр, только что отстроенный и оборудованный по последнему слову науки и теперь Мэнхарт занят подбором персонала, а ему, Айронсу, предлагает возглавить центр, потому что изначальным его предназначением были именно генетические исследования.
Мэнхарт пригласил Айронса на экскурсию по центру, куда ученого доставили на военном вертолете. Мэнхарт объяснил, что проект разрабатывается совместно с американским военным ведомством, которое всячески помогает в развитии и становлении центра, одновременно требуя соблюдения полнейшей секретности.
Вертолет приземлился на подземной площадке, которая открылась, когда два пласта лесной почвы неожиданно разошлись в стороны. Опустившись в яму посреди леса, Айронс увидел огромный бетонный ангар, оборудованный под вертолетную площадку, вооруженных солдат, видеокамеры и датчики сканирования у каждой двери.
Признаться, поначалу его это отпугнуло, несмотря на заверения Мэнхарта, что это обычные предосторожности, когда в исследованиях заинтересовано государство, но, когда он увидел лаборатории, все его страхи остались позади. Трудно было оценить в какие фантастические суммы обошелся этот центр своим создателям, но, судя по подготовке, от него ожидали феноменальных, революционных открытий, которые навечно оставили бы свой след в науке, истории и фанатичных мозгах их создателей.
И Айронс согласился. Подписав ворох бумаг о неразглашении, он принял руководство этим чудо-комплексом, встав во главе всех его проектов. Айронс ушел из университета, но, по настоянию Мэнхарта, никому не рассказывал о своей новой карьере.
С этого момента все свое свободное время он отдавал работе центра. Можно было без преувеличения сказать, что Айронс был идеальной кандидатурой на эту должность. Он был фанатиком от науки, преданным и неутомимым. В то же самое время он обладал качествами руководителя и чиновника, способного управлять. Если помножить все это на немалое честолюбие, становилось ясно – Мэнхарт не прогадал.
Первоначально штат сотрудников состоял всего из тридцати человек, но через год он увеличился до девяносто двух, не считая охрану.
Айронс никогда не относился к тому типу ученых, которые вечно живут в своих исследованиях и экспериментах, заменяя ими остальную жизнь. Он умел замечать, что делается вокруг и держал глаза и уши открытыми, когда окружающая обстановка подкидывала пищу для размышлений. А она ее подкидывала, не сомневайтесь.
Во-первых, часть новых сотрудников в прошлом явно имели проблемы с законом. Насчет некоторых кандидатур Айронс знал это точно, потому что, хотя мир науки и велик, но не бесконечен. Это были, зачастую, прекрасные специалисты, в диапазоне от блистательных до вполне сносных, но с такой научной биографией, которая тянула на солидные тюремные сроки по меркам нескольких планет. Скрещивание людей и ликанов, изготовление днк на заказ, искусственное воскрешение людей и гуманоидов – такие печати стояли на их научных послужных списках.
Во-вторых, охрана центра состояла не из солдат регулярной армии, а из наемников, собранных со всего света. Они были вооружены, экипированны и вымуштрованы по первому классу, но явно находились здесь ради хороших денег, а не по долгу службы. Кроме того, ко всем кандидатам – будь то научный персонал или охрана, в качестве обязательного требования предъявлялось отсутствие семьи и близких родственников – это оговаривалось в контракте специальным пунктом. Для всех сотрудников и охраны были оборудованы комфортабельные жилые помещения в самом центре для того, чтобы его деятельности уделялось как можно больше времени и внимания. Специальные вертолеты доставляли сотрудников обратно в город лишь на выходные – это также специально оговаривалось в контракте.
Тем не менее, надо было отдать должное Мэнхарту – он умел подбирать людей, поскольку часть из них были такими же страстными фанатиками, как и Айронс и только радовались возможности проводить почти все свое время за любимым делом, не говоря уже о том, что их работа прекрасно оплачивалась. Другие же, ввиду отсутствия семьи или преступного прошлого не горели особым желанием выходить за пределы центра, предпочитая оставаться наедине с пробирками и микроскопами, нежели с миром внешним.
Во всех официальных бумагах, которые по долгу службы видел Айронс, - отчетах, контрактах, договорах на поставку оборудования, центр именовался одинаково – С28. Полностью это звучало так – Вирджиния, округ Арлингтон, 22202, объект С-28. Под документами чаще всего стояла подпись некоего генерала Армстронга из агентства DARPA[12], подразделение DSO[13], либо – в отдельных случаях – самого Мэнхарта или его заместителя Конкорда.
Разумеется, Мэнхарт не мог не понимать, какие вопросы возникают у новоиспеченного руководителя центра, поэтому, спустя примерно месяц, в подходящий момент он сам завел с ним разговор о принципах организации работы внутри объекта С-28.
Мэнхарт объяснил, что подобрать подходящий интеллектуальный штат - с соответствующей подготовкой и (как бы это сказать?..) идеологией – для подобного проекта крайне нелегко, поэтому Министерство обороны решило привлечь для этой цели людей, которые в то или иное время по тем или иным причинам были не в ладах с законом, что вынудило их скрываться и вести подпольный образ жизни. Конечно же, это не преступники, безусловно нет. Это люди, которые по воле обстоятельств и собственной наивности оказались вовлечены в противозаконную деятельность, руководствуясь исключительно научным интересом и благими устремлениями. Как правило все они были наняты для проведения исследований настоящими преступниками, которые, разумеется, скрывали свои намерения и единственно ответственны за их результаты. Пентагон искал таких ученых по всей планете и за ее пределами, предлагал работу в С-28 и связанные с ней привилегии, главной из которых было восстановление официального статуса благонадежного гражданина на территории Соединенных Штатов, а также защиту профессиональной репутации в научном мире путем проведения дополнительных тщательных расследований в индивидуальном порядке.
Что касалось наемников, тут все было еще проще. Объем работ изначально был расчитан минимум на два года. Прислать сюда постоянную группу солдат на такой срок Пентагон не имел права, а назначить сменные группы означало бы снизить обороноспособность центра за счет фактора адаптации. Кроме того, охрана такого объекта двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю характеризовалась как служба в условиях повышенной психологической нагрузки, а это означало бы в свою очередь повышенное жалованье всему личному составу. Но и в этом случае приходилось бы время от времени искать внеплановую замену, потому что у многих военнослужащих есть семьи, а значит, зачастую, то один, то другой подавали бы рапорт с просьбой перевести их на другой вид службы, потому что недовольные дети, жены или матери забывали, когда последний раз видели их дома. Эта статистика Министерству обороны была давно известна, прецеденты случались уже не раз. Поэтому Пентагон позаботился о том, чтобы создать кадры именно для таких объектов, как С-28. Каждый год из американской армии увольняются десятки тысяч профессиональных военных. Дядя Сэм предлагал им после увольнения работу в таких центрах. Разумеется, такие предложения делались не всем, а только тем, кто хорошо зарекомендовал себя во время службы, тем, кто уволился, потому что закончился срок службы, либо по некритичным проблемам, связанным со здоровьем. Кроме того, у кандидата не должно было быть семьи и близких родственников. Если говорить на языке денег, то и в этом случае Пентагон оказывался в выигрыше, потому что нанять полсотни бывших своих солдат и офицеров было дешевле, чем платить повышенное жалованье сменным группам, плюс все необходимые страховые, пенсионные, профсоюзные и медицинские взносы.
По поводу сути самих исследований, сперва Айронс решил, что их конечной целью было создание дешевого человеческого материала для ведения локальных боевых действий, поскольку задача, которую поставил перед ним Мэнхарт, звучала так – разработать технологию выращивания клонов, которая позволяла бы за возможно меньший срок получить из единичной стволовой клетки взрослую полноценную человеческую особь, пригодную для дальнейшего использования. Разумеется, на законодательном уровне это было запрещено на много планет вокруг. Но, во-первых, Мэнхарт, снабдил его всеми необходимыми документами, заверенными самыми высокими печатями в том, что данные изыскания проводятся с ведома и одобрения Министерства обороны США и относятся к мерам, призванным укрепить обороноспособность страны. Во-вторых, речь не шла о производстве клонов, о массовом выращивании в промышленных масштабах, но только – о технологии, о потенциальных возможностях и надежной методике, которая, в случае необходимости, работала бы безотказно.
Айронс не был идиотом, но все звучало стройно и логично, и он успокоился. Еще через месяц в С-28 приехал с инспекцией сам генерал Армстронг и Айронс был ему представлен. К тому времени ему уже было чем похвастаться – была разработана и проверена устойчивая методика выращивания клонов из исходных стволовых клеток так, что весь процесс занимал примерно шесть недель – на выходе получался здоровый взрослый организм, который оставалось только обучить всему необходимому. Уровень врожденного иммунитета был признан удовлетворительным. Жизнеспособность таких особей по предварительным расчетам составляла от трех до пяти лет, после чего клетки стремительно старели и клон погибал.
Еще одна небольшая деталь – время от времени, примерно раз в три месяца, центр навещала группа ученых, которых подробно знакомили со всеми достижениями и проведенной работой. Это были, по словам Мэнхарта, сотрудники военных министерств дружественных европейских держав, поскольку изначально проект был международным, так как Штаты при всем своем желании не могли взяться за его разработку в одиночку, учитывая все существующие по данному вопросу мировые конвенции.
Вот по сути и все. За оставшиеся три с лишним года С-28 добился сокращения шестинедельного срока выращивания вдвое при той же продолжительности жизни экземпляров.
Что же касается «Кастус»… Организация «Кастус» играла во всем этом не главную, но довольно заметную роль. По сути своей существовало два «Кастуса» - на Земле и на Нева-Кавалле. Но первичным был именно земной «Кастус», из которого когда-то – лет двадцать назад - вышли два молодых политика – Сайрус Мэнхарт и Вольф Ягли. С годами Мэнхарт, благодаря своему уму и деньгам встал во главе земного «Кастуса», а Ягли сделал карьеру, перебравшись на Нева-Каваллу и основав там свой «Кастус». При этом обе организации сильно отличались характером своей деятельности.
Земной "Кастус" всегда был более научной, нежели политической организацией. С усилением межпланетной глобализации и царившей свободой нравов перед человечеством встала нешуточная проблема – в результате смешанных браков между разными расами гуманоидов, а также гуманоидами и людьми, в большинстве случаев рождалось нежизнеспособное потомство.
Как известно, в связи с этим пятьдесят лет назад была создана Единая Межпланетная Федерация Сохранения Видов, в состав которой вошли организации, движения и научно-исследовательские группы наподобии "Кастус". Цель Федерации заключалась в том, чтобы, используя самые последние достижения генетики, эмбриологии, нейробиологии и других родственных наук уметь прогнозировать исход развития плода при том или ином биологическом союзе видов, а также разработать эффективные методики лечения эмбрионов в пренатальной стадии развития.
Проще говоря, человечеству всегда хотелось трахаться без оглядки на последствия, которые извечно доставались лучшим умам человечества. Все как всегда.
С-28 занимался разработкой методики экспресс-выращивания клонов – но это в главных, в качестве же второстепенной деятельности в С-28 решались и вышеописанные проблемы. Потому-то разработки ученых из С-28 активно использовались специалистами земного "Кастус".
Что касается движения, созданного Вольфом Ягли, которому было присвоено то же имя – его деятельность никоим образом не напоминала земной «Кастус». Напротив, это был типичный популизм, призванный повысить рейтинг Ягли, плюс кузница будущих кадров для его партии.
Сам Айронс и все его подчиненные, ввиду секретности С-28, числились сотрудниками нью-йоркского отделения "Кастус". Пришедшие позже Джон Кэмбут и Ровена Полукс изначально работали только в "Кастус", никак не будучи связанными с С-28. Кэмбута рекомендовал сам Айронс как молодого и перспективного ученого, имевшего к тому времени уже несколько публикаций и пару патентов. Кроме того, Кэмбут был хорошим организатором, поэтому, после полугода работы его поставили во главе одного из отделов, где обычно проходили стажировку новые сотрудники "Кастус".
Ровену привел Кэмбут, но Айронс также ее знал еще в бытность свою преподавателем, поэтому поддержал рекомендацию Кэмбута. К сожалению, Ровена недавно погибла во время митинга, организованного последователями Ягли. Зачем Ровена пошла на этот митинг, Айронс не знал.
Пару дней назад он упал в обморок прямо у себя в кабинете – от переутомления, по словам местного врача – и был отпущен Мэнхартом домой сроком на две недели для восстановления пошатнувшегося здоровья. Мне по-настоящему повезло, что я застал его дома, - еще вчера он был в центре. Через две недели за ним заедет Конкорд и они отправятся в небольшой частный аэропорт на окраине Нью-Джерси, чтобы оттуда улететь обратно в центр.
Профессор перевел дух и попросил воды. Два часа беседы дались ему нелегко, лицо осунулось еще больше, на лбу выступил пот. Действие укола пока сохранялось, так как, в отличии от Кэмбута, ничто в Айронсе не противилось моим расспросам.