Дружба возобновилась.
Адэр не мог взять дракона с собой, и бросить не мог, и не представлял, что им делать. Податься в Долину Драконов, на родину Невилла? Но если он сам не горел туда возвращаться, то Адэр и подавно. Как посмотреть в глаза его родителям? И хотели ли они кого-нибудь из них видеть?
Вряд ли. Тогда куда? Город Забытых Желаний мерцал у ног тусклыми огоньками, звал, но… Не сумел отстоять его, не пригоден для управления, всех подвел. Какой с него хозяин города? Уголок — вот его хоромы, большего не достоин, но ради Невилла придется найти уголок побольше. Как минимум, чтобы в нем помещались двое.
Надо встать и начать искать. Надо уходить из города, переполненного разочарованием и собственной ненавистью. Но вставать не хотелось. Прыгнуть вниз, в ГЗЖ, к сущностям без мозгов и высохшему перевернутому фонтану? Кому он там нужен? Кому вообще нужен, если не нужен себе?
Так и сидели бы вечность вдвоем у мелькающего огнями обрыва, если бы не лупоглазое существо, вскарабкавшееся на утес с настоятельным приглашением Невилла к себе в гости.
— Да, — заявил зверек, ткнув в грудь белой лапой, — у меня побудет пока что. А ты попутешествуешь, одумаешься, станешь на ноги. Только вернешься за ним, ясно? Потому что у нас в городе не так много припасов, а что есть — я приберегаю для кое-кого, ясно?
Дракон при последнем упоминании помрачнел, с сомнением посматривая на приятеля.
— Меня больше волнует: не станет ли Невилл сам чьим-нибудь блюдом?
— Мертвые не угрызут панцирь, — соврал лупоглазый, и дракон расплылся в улыбке, расправил крылья, взъерошил чешую. Успокоился. И Адэр не стал говорить ему, что грызть не станут, потому что мертвым не нужны зубы.
Но Чупарислиодиусс не обидит дракона и другим не даст — здесь сомнений нет. Как-то они сошлись, вот если бы Невилл был сам собой — вряд ли, а так, звериная личина сближала.
Адэр почесал друга за серебряным ухом, показалось, кто-то из них двоих горестно всхлипнул, — и телепортировался, не оглядываясь, но поклявшись скоро вернуться. Скоро, вот только получит обещанное императором…
— Я тебе ничего не должен.
С этого и началось первое посещение чертом Ристет. Мысленный, чтобы не слышали окружающие — разговор с самим императором. Не смутившись такой чести, Адэр имел наглость не согласиться.
— Обещал, через Ризгора, если дочь вернется в целости и сохранности из Города Забытых Желаний, снять чары с Невилла.
— Но не ты вернул ее мне.
— Думаю, здесь ключевые слова: в целости и сохранности, потому что я мог бы взять то, что мне предложили.
— Ты зарываешься, черт. Ты не вовремя и некстати.
— Это для меня обычное дело.
— Ты меня слышишь? — ноги черта прижали к земле невидимые путы. — Не приближайся к ней.
— Но я хочу.
— Зачем?
— Поздравить: такой праздник. И… мм, поцеловать ее? Я-то имею плохую привычку выполнять обещания…
Пауза.
— Она тебе отказала, помнишь? Ступай прочь, черт! У меня на нее другие планы.
— Очень большие? Дело в том, что, собственно, у меня тоже…
— Не перед тобой мне отчитываться.
— А ее новая пассия здесь, в этих рядах?
Молчание, тихий смех императора, и порыв ветра, легко, как молодое деревцо, развернул черта к незнакомцу. Ну, что сказать, так, не придираясь? Симпатичный, холеный мужчина, но явно интересуется своей статью больше, чем женской: взгляда не сводит с воинов. Массивные перстни с сапфирами могли соперничать по яркости с глазами Невилла, и… все, закончились достоинства.
Чихнул, когда ветер донес сладкий парфюм незнакомца. Цветочная эссенция из одуванчиков — ей Богу! Это точно мужская особь? Надо полагать, Вилле понравится, у нее в последнее время испортился вкус.
— Рад, что одобрил, — вовсе не радостно сказал император. — А теперь… убирайся!