— И вообще, что такое деньги в наше время? Хоть двадцать миллионов, хоть сто миллионов! Если придут русские, на что будут нужны мне эти сто миллионов?
— А на что вам будет нужна вилла?
— Нас ведь всех повесят.
— Совершенно точно, — подтвердил Форстетнер. — Но все-таки какая цена?
— Всех повесят? Вы действительно так думаете?
Хотя владелец виллы сам выдвинул эту гипотезу, теперь у него был такой вид, словно всерьез он над ней задумался только сейчас.
— Всех, — довольно непринужденно пообещал Форстетнер.
— Конечно, кто-нибудь, наверное, выживет, — рискнул вставить Рамполло, одаривая обе стороны робкой примирительной улыбкой.
— Так какая цена?
— Вы ведь швейцарец? — спросил владелец.
— Да.
— Я предпочел бы указать цену в швейцарских франках.
— Вы хотели бы, чтобы я расплатился швейцарскими франками?
Владелец виллы немного заколебался.
— А что, есть какая-то разница?
— Никакой.
Положив руки на колени и раздвинув локти, хозяин виллы озабоченно смотрел на Форстетнера.
— Сколько сейчас стоит швейцарский франк?
— Сто сорок семь лир.
— Точно?
— Курс валют есть во всех газетах, — сообщил Форстетнер, пожимая плечами.
Владелец виллы вынул блокнот, положил его на колени и погрузился в расчеты.
— Если бы я видел хоть какой-то смысл… — начал Андрасси.
— Нет, нет, нет, — тихо возразил Рамполло. — Нужно понять.
Молча сидевший с надвинутой на глаза шляпой, с руками, лежащими на ручке трости, Форстетнер являл собой настоящий символ насмешки.
— Что ж, — со вздохом произнес владелец виллы не очень уверенным тоном, — получается двести четыре тысячи восемьдесят два франка.
Рамполло с беспокойством посмотрел на Форстетнера. Было очевидно, что эта цифра ничего ему не говорит.
— Короче говоря, тридцать миллионов, — сказал Форстетнер.
Владелец виллы сокрушенно махнул рукой, как бы говоря, что он тут ничего не может поделать, что он не виноват в том, что двести четыре и так далее франков составляют тридцать миллионов лир. Рамполло счел необходимым, хотя бы ради соблюдения ритуала, поговорить о чем-нибудь другом.
— А как идут дела на севере? — задушевным голосом спросил он.