ЗОЛОТАЯ РОЗА С КРАСНЫМ РУБИНОМ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Смена, смена, – заверил он тихо.

Охранник вдруг уставился в него с пьяной подозрительностью.

– Ты кто?

Вместо ответа, надолго успокоив его ударом ядра в лоб, Удача вдруг сообразил, что надо делать. Быстро выбрался наружу, бегом вернулся к теснине.

– Проход свободен, – проговорил он казаку. Затем нетерпеливо потребовал: – Жгут есть? Жгут давай!

Помог ему отвязать от пояса жгут, который предназначался для стрельбы из мушкета, оба конца сунул в пламя факела. Они зачадили, загорелись. Прикрывая их ладонью, он бросился обратно, чтобы несомым огнём разжечь светильник в обнаруженном им тайном укрытии.

Солнце давно освободилось от опёки белых облаков, и тени лошадей с всадниками стлались под беспокойно переступающие копыта. Когда за большим отрядом тронулись последние казаки, стоянка в ущелье словно осиротела. Приведённые калмыками восемь промысловых людей провожали отряд в немой тревоге, лишь они оставались стеречь тех, кто их пленил, так как Лыкову был дорог каждый способный к бою на саблях казак и стрелец. Лыков пришпорил коня, нагнал ряды казаков, обогнал весь отряд и пристроился слева есаула Крысы, впереди следующего за ним знаменосца. Так, во главе отряда он и Крыса выехали из ущелья.

Вскоре отряд заметили рыщущие степными хищниками кочевники, и через полчаса стала видна вся обманутая ночью орда.

– Опять они, – становясь предельно внимательным, высказал общее мнение есаул.

Дикий визг, топот множества скачущих по равнине лошадей приближались. Но, как и в прошлые сутки, орда не посмела нападать в открытую, рассыпалась, чтобы сопровождать их шакальими стаями. Отряд с неторопливой уверенностью продвигался вдоль хребта вглубь разбойных владений Карахана, и это ставило кочевников в тупик, они не понимали намерений стрельцов и казаков, явно выжидали развития событий.

– Надеюсь, они не успели предупредить хана о нашем появлении, – вслух выказал свою озабоченность Лыков.

– А хоть и предупредили, – негромко возразил Крыса. – Этот Удача, как он себя называет, сказал, хан ранен, а остальные всю ночь пьянствовали. Тяжёлое похмелье, когда прервали сон, не лучший настрой для рубки. Злоба есть, а рука подводит.

Лыков покачал головой.

– В своей берлоге медведь и со спячки опасен.

Есаул не стал отвечать, безмолвно согласился с замечанием. Оба смолкли, напряжённое молчание из-за ожидания смертельной опасности воцарялось и в рядах ехавших за ними. В виду показавшейся горловины прохода в теснину задние ряды начали понемногу отставать от передних. Теснина впустила их без препятствий, за сужением извилины стала поглощать самые первые конные пары, отчего кочевники должны были делать выводы о поведении отряда только по последним рядам. Лыков в голове отряда привстал в стременах, жестом руки дал знать вестовому и остальным переходить на рысь.

– С богом! – объявил он громко.

Пока вестовой передавал для последних рядов условный знак, три раза поднимал и опускал пику с подвязанной голубой лентой, стрельцы, казаки нестройно вынимали сабли, зачем-то поправляли ружья, мушкеты. Пять видимых из степи последних рядов казаков продолжали удерживать прежний лошадиный шаг, а все бывшие перед ними, вслед за Лыковым и есаулом стали пришпоривать коней, переводя их на бег и отрываясь вперёд. Теснина встревожено загудела от согласованного конского топота. Возбуждение кровожадной ярости росло в Лыкове с каждым вдохом. Снова им удалось обмануть кочевников. Пусть ненадолго, а те не сидели больше на хвосте, их своим видом сдерживали последние ряды казаков. Первым ударом надо было подобно лавине опрокинуть разбойников, внести сумятицу, расстроить привычный для них образ действий, чтобы успеть оценить долину котловины своими глазами, а тогда уже приготовиться к встрече орды. Каждая минута отрыва от неё увеличивала надежду выжить и победить.

Почти полторы сотни всадников в едином порыве шумно пронеслись по теснине, нигде не встречая преград и сопротивления. Показался мрачный зев пещерного прохода. Оттуда навстречу выбежал сухопарый казак, скрещивая и разводя факелы, после чего на всякий случай подтвердил этот условный знак выкриком.

– Свободно! – закричал он, будто его могли расслышать.

Лыков с седла выхватил у него факел, первым нырнул в темноту зева. Сзади казаки подхватили два других факела, и неясные воинственные тени понеслись, заплясали по мрачным сводам и стенам. Пропустив отряд, сухопарый казак поймал своего коня, поводья которого отпустил товарищ, буквально взлетел в седло. Позади в теснине появились мчащие во весь опор казаки пяти последних рядов отряда, однако он не стал их дожидаться, стегнул коня, сорвал его с места вслед оглушительному гудению стука копыт внутри пещеры.

Когда все неудержимыми призраками скачущие лошади с всадниками миновали его укрытие, Удача выпрыгнул в проход, перебежал к куче звеньев свисающей с крюка цепи. Ухватив свободный конец, растягивая цепь, вернулся назад, протолкнул конец в дыру и быстро влез в углубление, перевалился, спрыгнул в яму. Он напрягся усилиями всего тела, чтобы быстро натянуть цепь и вновь зацепить нужное кольцо за крюк на дне ямы. Выглянув в дыру, убедился, что цепь поднялась и лишь слегка провисала в средине ширины прохода. Шум из пещеры уже переместился в долину, и там набирал силу. Часто залязгала сталь о сталь, донеслись проклятия раненых, ахнули первые ружейные и мушкетные выстрелы, сразу же изменив характер сражения. А в теснине стал нарастать гул, в котором мешались вой и улюлюканье орды, пьянеющей от предвкушения кровавого истребления загнанного в западню врага.

Низкое пламя играло в погнутом светильнике на полочном уступе, чадило, отзывалось на каждое движение Удачи тревожной пляской жёлтых и тёмных пятен на окружающих его шершавых, как в темнице, стенах тесного сторожевого укрытия. Он не боялся сбить его неверный язычок. Для подстраховки светильника на концах лежащего рядом жгута тлели красные огоньки, испуская курящийся белесый дымок. Он взял ядро, другое, концы охвостий сунул в пламя. Они зловеще чихнули и зашипели, стали плеваться искрами. Будто из мастерской ада, он поднялся на вырубленную ступеньку, высунулся по грудь из ниши и сильно швырнул ядра в сторону, где была теснина. Они упали на землю, покатились, со злобным шипением продолжая выплёвывать струи искр, нетерпеливо поджидая гул орды, который ворвался под своды. Быстро соскользнув на дно ямы, он запалил охвостья ещё двум ядрам.

Громыхнувшие взрывы приняли на себя стремительный накат живой лавины. Она смяла их, а так же первых раненых и убитых, и цепь рванулась, с железным скрежетом заелозила в каменной дыре. Стена и толстый крюк задрожали от страшного напряжения, – несколько секунд казалось, цепь не выдержит, лопнет, разорвётся как гнилая верёвка. Но она выдержала, железом звеньев разрезая плоть и ломая кости лошадей и наездников. Вой ужаса, отчаянное ржание, безумные вопли остановленных ею передних степняков не замедлили напор задних. Брошенные туда ядра не смогли даже провалиться к земле, рвущими живое и мёртвое огненными взрывами прогремели под сводом, дробно простучали по нему осколками. Они помогали превратить корчащееся судорогами, ревущее и воющее месиво тел у цепи в сплошной затор, огромную пробку из крови и плоти.

Сзади всё напирали, мяли и давили тех, кто оказался в пещерном проходе, не давая им возможности развернуться, выбраться из этого подобия дня страшного суда. Душераздирающие вопли безумия от ран и удушья, резня своих своими же доказывали, насколько хорошо сработала предназначенная для врага ловушка Карахана. Удача выбрался из укрытия, спрыгнул по другую сторону цепи и поскользнулся на луже крови. Он бросился вон от этого жуткого места к выходу в долину.

Лыков пальнул из кремневого пистолета, и разбойник в кольчуге, с искажённым от злобы лицом и с длинным кинжалом в замахе подпрыгнул на бегу, как бы в вежливом поклоне, свалился к ногам его коня. Первая и самая яростная волна застигнутых в своём гнезде злодеев разбилась ружейным и мушкетным огнём с большим уроном для них. Отстрелявшиеся стрельцы передавали чадящие, подожжённые от факелов жгуты товарищам, а сами перезаряжали мушкеты, тогда как казаки с их кремнёвыми ружьями после первых выстрелов убрали ружья за спины и бились саблями и пиками, гоняли и добивали отрезанных от сообщников ханских головорезов.

Повсюду валялись убитые и корчились со стонами и проклятиями раненые. Но особенно много их лежали у входов в пять крупных жилых пещер, откуда разбойники остервенелыми толпами выбежали навстречу неожиданным врагам, когда те осмелились появиться в их логове. Оставшиеся в живых теперь беспорядочно отступали туда же, подгоняемые непрерываемой пальбой стрельцов и верховыми казаками.

Самое время было воспользоваться переломом в схватке и самим бросаться в нападение, не давать разбойникам возможность прийти в себя и приготовиться к отпору. Но Лыков не мог решиться отдать такой приказ. Вот-вот должны были вмешаться в сражение кочевники орды. Тридцать стрельцов по его жесту быстро расположились полукругом в сотне шагов от выхода из прохода в долину, пристроили мушкеты на лёгкие бердыши, изготовились поднести тлеющие концы жгутов к запалам. Есаул Крыса тоже гортанными выкриками собрал многих из казаков, чтобы после мушкетного огня те набросились на головную часть орды с незащищённых боков. Гулкое приближение кочевников в пещерном проходе ободрило головорезов в пещерах, они вновь приготовились броситься на врага. Однако грохочущие взрывы и жуткий многоголосый рёв, словно перед ордой разверзлись врата преисподней, привели всех, в том числе пятидесятника и есаула, в замешательство. Прорвавшиеся сквозь взрывы должны были уже показаться, выскакивать из мрака прохода, но ни один не появлялся. Ещё два взрыва прогремели там уже под сводами, превращая рёв в какой-то дикий и ужасающий необъяснимостью вой огромного чудища.

И внезапно Лыков почувствовал всем существом, что орда не прорвётся в котловину.

– Братцы, слушай приказ! – привстав в стременах, зычно прокричал он, вскинул саблю к лучам солнца, которые охотно заиграли на ней весёлыми бликами.

Внимание стрельцов и казаков обратилось на него, и он концом сабли указал на жилые пещеры разбойников.