ЗОЛОТАЯ РОЗА С КРАСНЫМ РУБИНОМ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ожидая какого-то коварства со стороны Чёрного хана, Удача незаметно отступил от напряжённо следящих за подъёмом тяжёлого ящика ханских телохранителей, шагнул к стене, ближе к князю. Тот узнал его, покрасневшие от напряжения серые глаза, блестящее потом лицо посветлели. Отзываясь на его скрытый жест проявить внимание, князь приготовился действовать.

Наконец кочевники вытащили большой ящик наверх. Толкаясь, они и ханские телохранители принялись в возбуждении открывать крышку. Она не поддавалась, и они просунули в щель тонкие клинки сразу нескольких боевых ножей. Дерево возле замка жалобно затрещало, и крышка уступила их усилиям. Несколько десятков пальцев сунулись в щель, рванули крышку, распахнули ящик. Оцепенение, затем растерянность и разочарование исказили лица всех, кто смотрели в ящик, как будто из него дохнуло гнилостной заразой. Он был доверху заполнен обычным щебнем.

Вождь побелел от ярости и ожесточения, вскинулся с саблей, развернулся к лжецу хану, но поздно. Стрела с лёгким свистом рассекла его дорогой халат, окровавленным наконечником прорвала ткань на спине. Как нанизанный на вертел, он зашатался и повалился перед своими людьми, судорожно заскрёб грязными ногтями затоптанную землю. Хохот, каким мог бы смеяться дьявол, отразился от сводов. Хан выступил из полумрака на широком уступе в угловом проёме и в руке у него был высокий боевой лук.

– Ты, вождь, получил сокровище, какое заслуживал! Смерть от руки Карахана, вот самое подходящее для тебя сокровище. Сокровище для глупого пса!

Вождь сделал попытку приподняться, но рухнул на оперение, и древко стрелы прогнулось, с сухим хрустом обломилось.

– Бейте этих ублюдков, шакалье отродье! – проревел хан телохранителям, сверху повелевая направленной к ним властной рукой.

Будто от толчков в спины, они бросились на кочевников. Хан был так увлечён завязавшейся рубкой, что не сразу вспомнил про Белого князя. А тот рывками тела раскачивал себя, с каждым разом сильнее, с каждым разом оказываясь ближе к протягивающему ему руку Удаче. Хан с досадой отвлёкся от схватки, тщательно уложил отобранную стрелу на тетиву, медленно прицелился, и она просвистела в воздухе, наполненном криками, воплями и лязгом оружия, как ножом, полоснула по туго натянутой верёвке. Верёвка дёрнулась и опасно затрещала.

– Ещё немного! – подбодрил Удача князя.

Пленник сделал отчаянный изворот всем телом, качнулся к другой части ямы. Когда на обратном маятниковом отмахе он подлетел к Удаче, тот вцепился в его предплечье как раз в ту секунду, в какую раздался треск разрывающихся верёвочных нитей. Ноги князя провалились к дну, едва не задели змеиные головы, но, упершись в край у отвесного обрыва ямы, Удача весь напрягся, изо всех сил потянул Белого князя и вытянул настолько, что он перевалиться животом на землю у его колена. После чего ножом распорол кожаный ремень, которым были связаны запястья пленника. Тем же ножом он вмиг рассёк воздух за его спиной, искусно отбил другую стрелу. Высвобожденные руки плохо слушались князя, но он сам выбраться из ямы, и нож молодого товарища быстро разрезал ремни на его связанных щиколотках.

Между тем на поверженного кочевника завалился заколотый телохранитель, так что положение второго ханского головореза стало безнадёжным. Хан вынужден был отвлечься от князя и Удачи, чтобы оказать ему немедленную помощь. Он застрелил степняка, затем другого. Однако израненный телохранитель уже упал с разрубленной головой. В живых оставался только слуга, который предал хана и привёл степняков. Он кинулся к выходу во мрак прохода, но боевая стрела настигла его, подтолкнула на бегу под правую лопатку, и руки его вскинулись, теряя оружие. Он споткнулся о камень, повалился за него и больше не поднялся, ноги его задёргались в предсмертной судорожной пляске.

Когда хан не имел возможности мешать Удаче перемещаться возле ямы, тот успел подобрать саблю, отвязать от спины убитого степняка камышовый щит. И закрыл собой растирающего ноги и руки князя, с изумительной ловкостью отбил последние бывшие у хана четыре стрелы. Чёрный хан отбросил бесполезный лук и сбежал узкими ступенями вниз. Опять яростный язык бьющейся о сталь стали заговорил в подземном зале. Удача передвигался от стены к стене, изматывая противника, и тот ничего не мог с ним поделать, постепенно лишаясь преимуществ большего опыта и неистового напора. Хан, как будто, загнал его на ступени и задел концом лезвия голень, но он спрыгнул вниз и проколол хану бедро. Карахан вспотел, дышал тяжело, а его противник словно только разогрелся.

– Оставь его мне! – вдруг тихим окликом за спиной хана в их схватку вмешался Белый князь.

Хан резко и вполоборота обернулся. Он ждал нападений с двух сторон. Но Удача приостановился, сделал шаг, другой назад к ступеням, и он ринулся к князю, ожидающему его с тяжелой саблей телохранителя.

– А-а! – как безумный, зарычал Чёрный хан. – Ты?! Опять?!

Вверху на уступе послышался шорох парчи. Удача быстро запрыгнул на ступени и взбежал каменной лестницей туда, где был мрачный зев углового проёма. На уступе никого не было. Однако за полукруглым выступом оказался ровно обработанный сводчатый проход. Толстая, обитая бронзой дверь в глубине прохода была распахнута, а за порогом на стене играли разноцветные пятна отблесков яркого неверного света. Так могли сверкать только сокровища, и он настороженно ступил под свод, чувствуя неизъяснимое, будто железо вблизи магнита, притяжение, завлекающее глянуть на них хотя бы одним глазом. Подозрительный своим необъяснимым предназначением чёрный каменный столб в нише у пола заставил его замедлить шаг. Однако видимых признаков ловушки он не обнаружил и, увлекаемый мыслями к сокровищнице, не стал тратить время на его изучение.

По мере приближения к порогу и к двери, казалось, сам воздух начинал мерцать, нанизанный на невидимые дрожащие лучи. Он переступил через порог и очутился у каменных ступеней короткой лестницы, которые вели влево и книзу, в тесный безлюдный подвал с низким потолком. Три больших сундука были распахнуты, стояли у трёх стен против выставленного посредине золотого светильника, над которым высоко и широко поднималось белое пламя коптящего огня. Сияние и бесчисленные отблески драгоценных алмазов, синих и красных сапфиров, зелёных изумрудов среди золотых и серебряных монет разных стран, изделий из золота, украшенного драгоценными камнями и жемчугами оружия слепили и ошеломляли. Казалось, никто не мешал ему спуститься и брать, сколько он сможет унести.

Он невольно шагнул к лестнице, и в последнее мгновение какое-то пронзительно тревожное предчувствие, которого он ожидал, как страж в ножном дозоре близкую опасность, вдруг заставило его живо отступить в сторону и развернуться. Она бросилась на него сзади, точно кошка на добычу. В последнее мгновение перехватив тонкую, но сильную руку, он рывком отвёл клинок трёхгранного стилета от своей левой груди. Прекрасное даже в ярости лицо исказилось белозубым оскалом, она завизжала и ринулась грудью на грудь, когтями свободной руки целя ему в глаза, как будто перед ней был самый ненавистный враг. Он вывернул девичью руку и стиснул пальцами болевые точки округлого локтя. Её стилет и его сабля упали одновременно, звонко покатились к сундукам с переливающимися блеском сокровищами. И тут на шею ему из ниши над входом свалился большой удав.

От неожиданности он выпустил руку неистовой женщины. Удав обхватывал его кольцами, сдавил плечи, в то время как дочь хана разбойников кинулась за стилетом. Холодея от ужаса, Удача бросился вон из сокровищницы и на ходу всеми пальцами вцепился в морду чешуйчатой смерти, сдавил её, что было силы. Так они и появились на уступе. Он задыхался от стягивающего горло и грудь туловища удава, в свою очередь пытаясь душить его самого, а за ним, будто летящая на крыле жемчужного плаща ведьма, неслась вооружённая стилетом красавица. В глазах потемнело, уши заполнял нарастающий звон близкого удушья. Отступая к лестничному спуску, он намеренно опрокинулся и свалился, полетел вниз. Ему повезло, туловище удава, как он и надеялся, превратило для него их падение в мягкое приземление. А израненный до крови и оглушённый этим падением на рассыпанную по земляному полу щебёнку старый удав стал медленно ослаблять хватку. Удача смог судорожно вздохнуть, невольно гадая, послышался ему душераздирающий женский крик отчаяния или она, действительно, закричала. Если да, то отчего? Звон в ушах и туман перед глазами постепенно рассеивались.

– Убей его, Ахмед! – умоляя, жалко завыла сверху вдруг ставшая несчастной молодая женщина, словно из-за него потеряла очень близкое существо или самую последнюю надежду на спасение. – Убей!

Удача поднялся на колено, с трудом встал на ноги и сразу увидел у входа хромающего на левую ногу Ахмеда. Очевидно, евнух вывихнул её и потому нескоро добирался по его следам. Обгоревшее, потому особенно страшное лицо Ахмеда не обещало ему ничего, кроме самой лютой смерти. Сторонясь места продолжающейся у лестницы схватки хана и князя, Удача по дуге, чтобы удлинить гориллоподобному врагу расстояние до неизбежной встречи, отбежал к яме и возле трупа степняка подхватил длинный охотничий нож, который можно было использовать, как боевой. Ахмед ринулся на него, как дикий бык. Продолжая сдавливать пальцами левой руки морду слабеющего удава, он принял размашистый сильный удар сабли на клинок ножа, уклонился вбок, и плечом лишь подтолкнул евнуха под мышку. Не удержавшись с быстрого движения на краю обрыва, гориллоподобный Ахмед, как подкошенный, грузно рухнул в кишащую змеями яму. Безъязыкий жуткий, полный ужаса вопль вырвался оттуда, и оглушённый им Удача рубанул ножом по удаву, ещё и ещё раз, и высвободился из его чудовищных объятий.

Отбросив то, что осталось от удава в ту же яму, он постепенно унял дрожь по всех мышцах тела. Карахан загнал князя наверх, в проход к сокровищнице, и он слабо удивился, куда же делась Чёрная Роза, и неужели её самоуверенность могут надорвать опасные чувства извращённой привязанности к земноводной твари. Он направился к вырубленным ступеням и, переступая сразу через несколько, вновь поднялся на уступ.

Карахан теснил не успевшего восстановить силы Белого князя к распахнутой двери у порога входа в сокровищницу. Возле чёрного столба в боковой нише сабля князя опять серьёзно ранила его в живот.

– Так оставайся же здесь, хранить мои сокровища! – прохрипел хан и с размаху ударил подошвой сапога в основании чёрного столба, выбил каменный клин.

Столб опасно затрещал, покрылся разрастающейся паутиной трещин и продавился от тяжести, какую удерживал. Князь воспользовался секундной возможностью отвлёкшегося на выбивание клина противника сблизиться с ним и полоснул лезвием под левым ухом. Кровь из вены брызнула на доспех хана. Отбив его саблю, князь грудью прижал Чёрного хана к стене, словно в нелепом танце, провернулся с ним на месте, и оттолкнул туда, где был до этого. Трещины змеями из растревоженного клубка расползались по угрожающе хрустящему, словно оживающему своду, от которого посыпалась пыль, каменная труха. Надо было поскорее уходить. Едва князь отступил к уступу, на его глазах рухнула часть свода, заглушая невнятный возглас и сумасшедший хохот Карахана. Трещины продолжали неумолимо ползли за князем от грохочущего обвала, как будто им придало силу ханское проклятие.

– Надо бежать! – перекричал он стук падения камней, увидев перед собой Удачу.

Тот подхватил на руки безвольно сидящую в углу красавицу, прыгая через ступени, быстро последовал за ним. Но опасения князя оказались напрасными. Разветвление трещин прекратилось, словно с последним вздохом раздавленного хана воздействие его проклятия теряло силу. Удача поставил молодую женщину на ноги, схватил за локоть и заставил идти. Она покорно и бездумно подчинилась. Белый князь прихватил факел, и они втроём быстро покинули наполненное мёртвыми телами помещение, заспешили удалиться подальше от его мрачных тайн.

10. Пропажа шкатулки

На обширном ровном участке горного склона, лишь с одним пригодным для проезда телег и повозок спуском к бескрайней степи, шла тяжёлая работа по возведению крепости. Почти сотня пленных вырубали на каменоломне необходимые камни, обтёсывали их и отвозили к постройкам, где другие рабы производили кладку. Их всех обрекали на изнурительный подневольный труд щедрые на наказания плетьми вооружённые охранники-надсмотрщики. Надсмотрщиков было около трёх десятков. Одни из самых верных людей Карахана, уже извещённые о событиях в котловине, они со злой подозрительностью следили за поведением работающих невольников и ожидали самого хана, без него не смели принять решение, что им делать в таких обстоятельствах.

Было безветренно и душно. В небесной сини не заблудилось ни одного барашка облачка. А яркое солнце поднялось высоко, уставилось на северо-восточные уклоны Чёрных гор, на бескрайнюю примыкающую к ним степь. Мучимый жаждой от одного вида безводной степной равнины Гусейн был среди тех, кто возводили стены. Передёрнувшись от очередного удара кнута, он поторопился схватить камень, понёс его к месту непосредственной кладки. Всё тело гудело от непривычного труда, израненные и опухшие пальцы и ладони ныли от боли. Глаза опять защипало из-за пота, а он не мог позволить себе опустить камень даже на мгновение и смахнуть капли, которые скатывались со лба на брови, с них на веки. С неприязнью и завистливым ожесточением он поглядывал на каменоломни. Там, по его убеждению, многие пользовались возможностями работать медленнее, делая вид, что отламываемые и обтёсываемые камни было слишком прочными. Тогда как ему приходилось мучиться, не разгибая спины, носить их с рассвета и до темноты, и иссыхать от скудной и отвратительной пищи, не восполняющей растрачиваемые силы.

Он первым увидел в небольшой щели справа каменоломни бронзового от загара молодого человека, появление которого было подобно выходу воинственного духа из недр земли. Но молодой человек не был духом, его рука быстро размахнулась и что-то метнула. Нож ярко сверкнул на лету, и заметивший молодого человека надсмотрщик зашатался как горький пьяница. Охранник, что был рядом, встрепенулся, вскинул и поспешно швырнул в ответ свой дротик. До слуха Гусейна донёсся стук наконечника о скалу, а странный молодой человек, который смог ловко увернуться от дротика, не дал тому упасть, перехватил, метнул обратно, и пронзённый насквозь своим же оружием головорез повалился за валун. Под выкрики тревоги других надсмотрщиков в той же щели возник седовласый мужчина, в котором Гусейн неожиданно узнал Белого князя. Большая сабля в руках князя после короткой схватки рассекла кожаные с железными наклёпками доспехи третьего охранника, последнего из троих, что сторожили подступы к каменоломне со стороны горного выступа.