— Вот-вот, обрадовался Рукавичка, — свинья и брехло! Ему верить никак нельзя.
— Мы бы и не поверили, да вот какое дело. Помнишь, Терещенко, в рощу, куда вы с Бубликом загнали машину, мальчики забегали? Они узнали тебя по фотографиям. Хочешь ознакомиться с актом?
— Хочу.
Рукавичка внимательно прочел акт, доставленный из Одессы, и сказал не очень уверенно:
— Ну и что? Ну поехали с Бубликом в море искупаться? Разве запрещено?
— И ты столкнул с обрыва Манжулу?
Рукавичка сжал пальцы в огромный кулак, свирепо погрозил им майору:
— Нет, начальник, «мокрое» дело мне не пришьешь!
— Шить тебе, Терещенко, никто ничего не собирается. Просто Бублик говорит, что ты, угрожая ножом, заставил Манжулу подняться на крутой берег и, ударив его, столкнул с обрыва,
— Врет, — хмуро возразил Терещенко, — я внизу остался, наверх Манжула с Бубликом пошли, он и столкнул того фрайера.
— Это точно, что ты не поднимался на кручу?
— Можешь записать, начальник.
Хаблак и в самом деле записал. Терещенко поставил свою подпись, и только тогда майор сказал:
— И тут ты солгал. Когда сталкивал Манжулу, споткнулся и оставил на краю обрыва четкий след. Во время обыска на твоей квартире нашли ботинки с каблуками в рубчик. И след именно этого каблука отпечатался там на грунте. Вот акт экспертизы, Терещенко. Можешь полюбопытствовать.
— Мне твои акты до одного места, плевать я хотел на них. Не был я там и не сталкивал… Не сознаюсь я, начальник, никогда.
— В конце концов, нам твое признание не оченьнужно, — ответил Хаблак, решив, что на сегодня достаточно, ведь у Терещенко все еще впереди: очные ставки с Бубликом, Президентом, Червичем, допросы, выезд на место преступления…
И суд впереди — суд за предумышленное убийство.
28
Коренчук сидел напротив Дробахи, что-то доказывал ему, энергично взмахивая ладонью, а следователь, скрестив руки на груди, шевелил большими пальцами и улыбался то ли иронически, то ли успокаивающе.
Хаблак остановился на пороге, и Дробаха, жестом остановив Коренчука, предложил:
— Садитесь, майор, сейчас сюда приведут Скульского, и я вызвал вас, чтобы вы получили удовольствие от разговора с самим Президентом.
Майор устроился возле Коренчука, лейтенант, возбужденный прерванной беседой, хотел продолжить ее, но дверь открылась, и в кабинет вошел Президент в сопровождении милицейского эскорта.
Взяли Президента вчера вечером дома на Русановской набережной, и он имел возможность одеться в соответствии с предстоящим образом жизни. Видно, был человеком практичным, потому что выбрал джинсовый костюм, темную водолазку и туристические ботинки на толстой подошве.
Президент остановился посреди комнаты, внимательно осмотрел присутствующих, задержал взгляд на Хаблаке и сказал:
— Вот видите, майор, встретились снова, а вы тогда не поверили мне…
— Не было достаточных оснований для знакомства, — уклончиво ответил Хаблак.
— Были, — энергично опроверг Президент, — и вы напрасно не вышли в коридор.
— Вы что, надеялись купить меня?
— Все покупается и продается, майор.
— А вы нахал, — не выдержал Коренчук. — И во сколько же оценили майора милиции?