— Да. Воспользовавшись тем, что я был нетрезвый и, повторяю, не мог контролировать свои поступки…
— Это не смягчает вашей вины. Утром, когда в голове прояснилось, могли заявить в милицию.
— Так уж случилось, не заявил — виноват.
— Когда получили деньги от Геннадия Зиновьевича?.
— Три тысячи дал мне в тот же вечер,
— Аванс за преступные дела?
— Выходит, так.
— И как вы договорились?
— Геннадий Зиновьевич сказал, что главк выделит нашему заводу алюминий. Для производства различных бытовых изделий. На самом же деле мы их не изготовляли, только оформляли. А листовой алюминий отправляли в Коломыю. Я могу еще раз рассказать, как все это происходило.
— Пока не надо, — остановил его Коренчук, — есть акт ревизии. Скажите, вы сразу договорились с Геннадием Зиновьевичем о вознаграждении?
— Да, пять тысяч с каждого вагона. Один я не мог обеспечить операцию, поэтому пришлось привлечь главного бухгалтера Березовского. А значит, и поделиться,
— Пополам?
— Нет, мне три тысячи, ему — две.
— Знаете, сколько имели преступники с каждого вагона?
— Догадывался. Но Геннадий Зиновьевич объяснил, что очень большие накладные расходы: надо платить людям из главка и прочее.
— Кому из главка?
— Не говорил. Я хотел узнать, чтобы в случае чего найти там защиту, но он не сказал. Дескать, не мое дело.
— Каким образом получали деньги?
— У меня был контакт только с Геннадием Зиновьевичем, После того как нам выделяли алюминий, он звонил мне, и мы договаривались о встрече. В нашем городе, либо я приезжал в Киев.
— Приглашал вас к себе?
— Никогда. Приходил ко мне в гостиницу или назначал свидание в ресторане.
— Вы знали его фамилию?
— Нет, в таких делах чем меньше знаешь, тем лучше.
— Хоть какие-то координаты Геннадий Зиновьевич вам давал? Телефон или адрес? На крайний случай?
— Нет.
— И не намекал? Или, может, проговорился во время ресторанного застолья?
— Я звал, что он живет в Киеве. И все. Где работает
и его адрес — это меня не касалось.
— А кто получал алюминиевый лист в Коломые?
— Также не знаю.