Гипнотический роман: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тонкий слух центавров позволяет ей сразу угадать, какого рода животное двигается по земле. Среди неясного шума леса она отчетливо слышит шаги. Несмотря на то, что она приникла к земле, ее ухо не в силах определить идущего. Слух Кадильды изощряется, от удивления ее глаза делаются круглыми. Или она лишилась рассудка, или незнакомец ступает двумя ногами. Но его шаги не походят на резкое постукивание копыт Пипира, ни на легкие шаги макаки Фуля, когда тот иногда спускается на землю…

Теперь неизвестный в трех шагах от нее. Папоротник, под которым она прячется, слегка шевелится. Из любопытства она приподнимается, смотрит и испускает крик ужаса. Перед ней существо, которое раньше она никогда не видела. Рост его почти такой же, как и у нее, он стоит на двух ногах. Но его слабый вид не может сравниться с ликующей силой фавнов. С плеч до самых ляжек его покрывает мех. Все остальные члены и лицо лишены шерсти. Они покрыты розоватой кожей, как тело молочной свиньи. На лбу он не имеет рогов, которыми мог бы защищаться. Сейчас все его подвижное бледное лицо выражает испуг. Два светлых глаза, похожие на морскую волну, придают ему выражение мягкости и печали. Но его худые и хрупкие руки неспособны удавить врага или бросить палицу. Ноги не защищены копытами, на них нежная кожа и благодаря терновнику они в крови. При виде центаврихи незнакомец тоже вскрикивает и бросается назад, намереваясь бежать. Но так как она остается неподвижной, то он с любопытством принимается ее рассматривать. В правой руке он сжимает жалкую дубинку, которую Кадильда могла бы раздавить между пальцами. Несмотря на то, что превосходит его ростом, Кадильда не думает бросаться на него. Но вот их изумление проходит: тронутая его слабостью, она хлопает в ладоши и смеется. Незнакомец делает то же: ударяет своими ладонями одну об другую и, полуоткрыв тонкие губы, издает рычание. Смягчая свой голос, центавриха спрашивает: как твое имя? Откуда ты родом? И следует ли он законам Клеворака? Незнакомец внимательно прислушивается. Лицо его выражает недоумение. Он качает головой и, в свою очередь, принимается говорить, но язык его криклив и непонятен. Жестами он ей показывает Восток и Запад, двигает руками, кричит еще громче и, наконец, ждет ответа. На такое безумие центавриха только пожимает плечами. Может быть, несмотря на слабость ума, незнакомец сумеет выговорить ее имя. Указывая пальцем на свою грудь, она произносит: «Кадильда». Двуногий понял: указывая на нее пальцем, он повторяет: Кадильда. Затем, поворачивая его к себе, он выговаривает: Нарам. Звучный как труба голос девушки повторяется за ним: Нарам. Затем оба тычут друг друга пальцем и бесконечно повторяют: Кадильда, Нарам.

Объяснившись таким образом, они делаются более близкими друг к другу, поэтому оба хлопают в ладоши и громко смеются. Потом Нарам как будто снова спрашивает. Звуки так быстро следуют один за другим, что от них кружится голова. Заметив, что центавриха все молчит, он поднимает голову, выпячивает нижнюю губу и подносит к ней согнутые в виде раковины руки. На этот раз Кадильда поняла. Нарам хочет пить. Ее сострадание пробуждается вновь. Ведь река в двух, трех шагах отсюда, а несчастный не чувствует ее присутствия. Такой слабый и глупый, какая судьба его ожидает! Центавриха грудью раздвигает папоротник, кусты смородины и делает знак Нараму следовать за ней. Но обернувшись, она вдруг видит, что он неподвижен, рот его открыт, и глаза готовы выскочить из орбит. Начиная с головы и кончая хвостом, он с изумлением ее осматривает. Тогда Кадильда смеется. Неужели он думает, что она, как и он, имеет две худых ноги, покрытые мягким мясом.

Перед могучей центаврихой, стоящей на мускулистых ногах с твердыми копытами, незнакомец кажется еще более хрупким и бледным.

Но вот он на что-то решается. Делая два шага вперед, он протягивает руку и кладет ее на бедро девушки. Кадильда дрожит и отодвигается. Как должно быть велико нахальство Нарама, если он без разрешения осмеливается дотрагиваться до дочери повелителя? От прикосновения к его гладкой коже страшное отвращение наполняет сердце центаврихи: точно она дотронулась до только что убитого тела. Она приказывает ему более грубым голосом:

— Не трогай меня.

Но Нарам не слышал ее. К великому ужасу центаврихи его тело теперь совсем голо, оно такого же белого цвета, как и остальные его члены. В правой руке он вертит ту самую шкуру, которая только что его покрывала. В то время, как пораженная этим чудом, она переводит глаза с тела на кожу, которую он сорвал, ища на нем следы ран, незнакомец приближается, снова жестами приглашая подойти. Изумление Кадильды так велико, что она не бежит, когда Нарам ложится на ее бока и ощупывает нижнее плечо. С непобедимым упорством ее глаза прикованы к глазам незнакомца. Их голубоватый блеск поражает ее. Она забывает оттолкнуть страшную ласку. Но вот возмущенная девушка отскакивает. Незаметно Нарам наклонился и той самой шкурой, которую только что снял, он запутывает ее передние ноги, но так странно, что Кадильда подпрыгивает, чувствуя, что все ее движения стеснены. Одним взмахом она освобождается от пут. Гнев сверкает в ее глазах. Чего хочет это создание, которое она может шутя уничтожить? Но Нарам не смущается. Он подносит два пальца к губам и издает протяжный свист, затем спокойно смеется и снова говорит с ней своим крикливым голосом, к которому ухо девушки уже постепенно начинает привыкать. Центавры не выносят долгого умственного напряжения. Скоро мысли Кадильды начали путаться в ее голове. Машинально она устремляет глаза на рыжее руно, которое незнакомец подбирает с земли. Никогда еще Кадильда не встречала подобного Нараму. Центавриха поднимает голову, озирается. Свист, похожий на свист Нарама, раздается в лесу. Его братья приближаются. Каковы их намерения? Нарам снова подносит пальцы к губам, свистит и подходит к Клотильде: в его руках висит та же шкура. Вытянув шею и расширив ноздри, Кадильда вдыхает ее странный запах…

Крах! Девушка испускает крик ужаса и отскакивает назад. Смерть! На руке Нарама смерть! Запах, распространяющийся от висящей кожи, мрачный запах крови Дхали, рыжей антилопы. Но в таком случае?.. Вдруг ужасная песнь Питтины раздается в ушах Кадильды. Она вся дрожит. Между тем свист слышится снова, совсем близко, около нее, листва трещит. На зов Нарама бегут его братья… его братья с такой же белой кожей, голубыми глазами… Его братья, эти проклятые. Одно имя их есть уже оскорбление…

С ворчанием Кадильда бросается в чащу. Под ее ударами кусты трещат Она беспорядочно несется. Кустарники раздирают ей кожу и вырывают целые пряди волос. Что ей до этого! Одна только мысль царит в ее душе! Бежать, бежать во что бы то ни стало. В ее ушах еще звучит ужасный сигнал убийц. Она удваивает усилия. Река уже недалеко. Вот перед ней открывается берег. Кадильда все летит… Запыхавшись, вся покрытая потом, она бросается на песок. Неподалеку возмышают — ся массы красных скал, освещенные лучами заходящего слолнца. На лиловатом горизонте не видно туч. Море издает приятный запах, оно напевает вполголоса, а волны монотонно шумят, ветерок нежен. От этого сердце центаврихи успокаивается. Волнение ее утихает. В ее уме рождается вопрос: что расскажет она братьям о своей встрече? Когда ужас охватил ее, ни одно сомнение не тревожило ее души.

Если она расскажет все, центавры объявят войну и ринутся к Лебединой реке, чтобы истребить «проклятых». Кадильда колеблется. Какой-то стыд удерживает ее. Она не в силах рассказать о своем приключении. Если ее спросит центавриха, она не солжет. Уже теперь она страдает от мысли, что ей придется сознаться, как она увидала Нарама, как они старались понять друг друга и как рука убийцы лежала на ней. Уже теперь ее раздражает грубый смех, который вызовут ее рассказы среди центавров, и шутки Харка, Кольпитру и других самцов. Невзирая на проклятия Питтины, при мысли об убийствах сострадание наполняет ее сердце. Конечно, старуха называла убийц. Но теперь Кадильда увидела их слабые члены. Большинство зверей превосходят их силой и ловкостью. Несмотря на всю их хитрость, они не могут причинить ни малейшего вреда животным — царям. Воспоминание о вчерашней битве еще печалит Кадиль — ду. Вдруг она затыкает уши. Ей кажется, что она уже слышит, как трещат кости Нарама под огромными копытами Кольпитру… Наконец, она решается. Она не прольет крови нечистых и не будет вмешиваться в их судьбу.

Успокоенная Кадильда поднимается, моет свои ноги, приглаживает волосы и медленно возвращается к красным скалам. Она снова переходит скалистые утесы. Сегодня часть центавров под предводительством Гекема отправилась за рэки, остальные же целый день слоняются под соснами.

Так как солнце уже скоро сядет, все спустились на берег.

Сидя на песке, центаврихи снимают со своих волос остатки листьев и колючек, с помощью воды и песка они смывают грязь, которая покрывает их ноги и животы. Старательно выискивают друг у друга блох, которые щелкают у них под ногтями. Некоторые из самцов состязаются в беге и прыжках. Другие же собрались вокруг противников и восхищаются их ловкостью. Постепенно Харк и Кольпитру повалили всех своих братьев и теперь стояли лицом к лицу, всячески стараясь сбросить друг друга на песок. Много раз Кольпитру обрушивался всей своей тяжестью на рыжего центавра и этим заставлял его сгибать свой хребет. Но каждый раз Харк ловко освобождался из его объятий. Пот тек по их грудям. Жилы на шеях надувались. И стоя лоб ко лбу, тело к телу, со скрестившимися руками, борцы упорствуют. Понемногу под влиянием этой борьбы их дикие умы возбуждаются. Они же бросаются друг на друга с гневным ворчанием. Клеворак водворяет мир. Ни Харк ни Кольпитру не смеют его ослушаться. Их взоры смягчаются, и они расходятся, направляясь к морю, чтобы выкупаться там перед отдыхом. Никто из ее братьев не вопрошает девушку. Патернель рад увидеть ее снова. Но центавр не любит предаваться малодушным ласкам. Он гладит белокурые волосы своей дочери и указывает пальцем на Папакаля, который сегодня уже много раз желал ее видеть. Раненый лежит на ложе из водорослей при входе в их красные скалы. Центавриха подходит к нему. Но под влиянием боли и лихорадки он не видит ее. Тяжкое дыхание вырывается из его груди. Кровавая слюна течет изо рта. Его тело издает ужасный запах гниющей крови. С отвращением Кадильда смотрит на старую Хурико, которая приложив свои губы к его ранам, хочет высосать находящийся в них яд. При виде этой картины, ее душа возмущается и она уходит. Когда, наконец, спускается ночь, Кадильда ложится на прежнем месте, поодаль от своего народа. Точно так же, как вчера, множество мыслей теснится в ее голове, она прогоняет сон. Перед ее глазами проносится сегодняшняя встреча со всеми мельчайшими подробностями. Вот бледное тело Нарама с его хрупкими членами; голос незнакомца еще звучит в ее ушах, и она видит тот момент, когда он произносит ее имя: «Кадильда». Губы девушки шевелятся и она повторяет: «Нарам». Ей вспоминается, как его нежные руки коснулись ее бедер и он устремил на нее свой сверкающий взор. Тогда Кадильда вздрагивает, конечно, от ужаса.

Солнце уже трижды вставало и ложилось с тех пор, как Папакаль пал от когтей медведя — великана. Таким образом кончился законный срок.

Как только четвертое солнце осветило подвижные верхушки сосен и заднюю часть красных скал, центавры отнесли раненого на песок, чтобы он мог еще последний раз подышать живительным воздухом и полюбоваться солнцем. Они стоят около него с задумчивыми лицами. Клеворак приближается и вопрошает торжественным голосом:

— Брат, реши свою судьбу.

Папакаль поднимает на вождя свой умирающий взор, пристально смотрит на него и утвердительно кивает головой. Закон центавров справедлив и неумолим. Тот, кого старость, убожество или болезнь делают неспособным передвигаться в определенное время или кто не сможет выдержать испытания в борьбе и прыга — нии, тот считается бесполезной обузой для всего племени. Сама природа указывает что его время настало. Если в течение трех дней силы не вернутся, каждый должен сам затянуть свою песню смерти и покориться своей судьбе. Одна Питтина, благодаря своей мудрости и знаниям, избегла общей участи.

Папакаль помнит закон. Центавр не знает страха. Раненый закрывает глаза, собирается с силами и дрожащим голосом затягивает песню, воспевающую его подвиги. После каждой остановки хор повторяет его последние слова, прославляя его доброту и мужества Последняя строфа прозвучала, за умирающим вся орда повторила ее.

Согласно древнему ритуалу, среди тишины радостного утра Клеворак повторяет: «Брат, скажи свою волю». Глаза центавра последний раз пробегают по неподвижному стаду братьев и останавливаются на девушке с белокурыми волосами.

— Перед смертью я хочу только одну Кадильду!

Никто не смеет ослушаться того, кто умрет. Несмотря на то, что при мысли об убийстве холод пробегает по ее спине, девушка подавляет свое волнение и бледная помещается напротив Папакаля, который, улыбаясь, любуется ею.

Справа от раненого стоит древняя Питтина. С другой стороны поместился Харк. Он держит в своих руках священную палицу, плечевую кость мастодонта. Присутствующие стоят неподвижно. Тот, кто должен сейчас умереть, приказывает:

— Питтина, спой песню.

Старуха протягивает свои худые руки над Папака — лем и ее пронзительный голос торжественно разносится по воздуху. Она благословляет солнце, которое подарило Папакалю жизнь, землю, дававшую ему плоды и воду, утолявшую его жажду. Пока Папакаль жил, он ел и пил. Его работа выполнена. И да будет так. Старуха замолкла. Орда шептом повторяет:

— И да будет так!

Сверхъестественным усилием Папакаль сжимает свои руки, выпрямляет торс. Центавр не умирает лежа. Он в последний раз оглядывает всех, улыбается направо и налево. Затем он устремляет свои глубокие глаза на девушку и приказывает:

— Поражай!

Руки Харка опускаются с быстротой молнии. Что-то теплое течет по лицу Кадильды, которая испускает крик и убегает.

С разбитым черепом и вывалившимися мозгами Папакаль лежит на песке, который пьет его кровь. Старухи наклоняются, касаясь руками его груди и губ.

Папакаль прекратил свое существование. Его жизнь вернулась снова к солнцу. Под предводительством Питтины четверо центавров поднимают труп и тащат его к опушке леса позади красных скал. Все трупы принадлежат хищникам.