Но в папиных словах есть что-то такое… что-то… никак не вспомню…
— Ты что, не понимаешь, что это значит? — спрашивает папа. Его шея налилась кровью. Он крепко сжимает мамину руку.
Мама не отрывает от него взгляда.
— Нет, Джек, я не понимаю, что это значит. Может быть, это значит, что ты сходишь с ума? Но не беспокойся, у меня тоже скоро крыша поедет. — Она выдергивает у него свою руку.
— Мо, я не схожу с ума! — кричит он. — Ты должна мне поверить! Мы можем спасти наш дом, парк аттракционов — всю пристань! — Папа оборачивается ко мне, глаза его сверкают. — Мэнди, ты же мне веришь, правда?
— Я…
Конечно, я ему не верю. Конечно нет! Но что-то… что-то… Что же это?
Мама мотает головой.
— Ты уж меня извини, но я не улавливаю никакой логики в твоих рассуждениях.
Папа взмахивает сетью.
— Мы поймаем русалку! Отвезем ее в Брайтпорт. Придумаем представление, с продажей билетов. Конечно, мы будем за ней ухаживать, следить, чтобы ей хорошо жилось. К нам со всей страны съезжаться станут! А может, и со всего мира. Мы прославимся на весь город, отремонтируем пристань. Неужели не понимаешь? Это решит все наши проблемы!
Мама поджимает губы.
— Джек, ты до сих пор не поймал ни единой рыбешки. Предположим, я поверю — хотя я не верю — в то, что ты действительно видел русалку. Но как ты собираешься ее поймать?
Папа дергает сеть.
— Я еще не продумал весь план целиком. Я же их только что увидел. Они плыли группой, довольно глубоко. У одной русалки на хвосте сверкали звезды. И среди них был русал — с длинными черными волосами и блестящим серебристым хвостом. Русал! Морин! — Он снова хватает маму за руку. — Я говорю правду! Ты сама увидишь!
Мама отшатывается.
— Пойдем, Мэнди. Помоги мне приготовить поесть. Хватит с меня на сегодня твоего отца и его безумных фантазий.
Я бреду следом за мамой через какие-то заросли. Мы, как бродяги, подбираем всё, что кажется съедобным. И, как обычно, молчим. Но сегодня я молчу не так, как всегда — у меня в голове крутятся странные мысли; до того странные, что я не смею поделиться ими с мамой. Папины слова напоминают мне о чем-то. Только я никак не могу «ухватить» это воспоминание. Может, я по телику что-то такое смотрела? Кино про русалок. Какие-то смутные образы встают в памяти. Кто-то плавает. С хвостом. Она кружится в воде и улыбается, усмехается, глядя на меня! Это было в бассейне, а вовсе не по телевизору. Я уверена. Все было по правде. Со мной.
Я срываю пару орехов и запихиваю их в карман. Русалки! Ну и ну! Просто смешно. Надо убираться отсюда, да поскорее. Пока у нас у всех крыша не поехала.
Глава пятая
— Папа.
Он не ответил. Просто смотрел куда-то в море. Мы уже полдня плавали вдоль берега и придумывали различные варианты, как быть дальше. И вот остановились отдохнуть в просторной каменистой бухте на восточной оконечности острова, неподалеку от нашей бухты. Папа устроился на большом валуне, выступающем в открытое море.
— Папа, — позвала я снова, подплывая.
— Я думаю, милая, — откликнулся он, не оборачиваясь. — Потерпи минутку.
Я мысленно сосчитала до десяти.
— Что нам делать?
Он покачал головой.
— Не знаю, Эм. Просто не знаю.
Я тоже посмотрела вдаль. Вода тихо плескалась о камни. Вечерело.