— Папа, ты можешь называть меня ма…
— Нет. — Он решительно коснулся пальцем моих губ. — Ты не малышка. Ты вся в меня, и я этим горжусь. И мы все решим. Правда?
— Но туда нельзя. С этого и начались все наши неприятности.
— Здесь они и закончатся. Мы сюда приплыли не потому, что нам кто-то это разрешил, верно?
Я промолчала.
Он снова протянул мне руку.
— Пойдем. Я поплыву впереди, но ты должна подсказывать мне дорогу. Не бойся.
Я все-таки взяла его за руку, и мы молча поплыли дальше.
Все выглядело так же, как в прошлый раз, до тех пор, пока мы не наткнулись на огромный пролом в стене. Размером примерно с дом.
— Туда, — показала я трясущейся рукой. — Только раньше тут было крошечное отверстие.
Папа невольно сглотнул.
— Ладно. Готова?
— Я никогда не буду готова к этому.
Мимо проскочила рыбешка; с одного бока — нежно-зеленая, с другого — ярко-голубая; с прозрачными плавниками. Она бежала прочь из пещеры. Умная рыба.
— Пойдем. Я с тобой. — Он крепко сжал мою руку, и мы проскользнули сквозь отверстие.
А вот здесь все было совершенно другим. Я даже засомневалась, туда ли мы попали. Никаких изогнутых туннелей — одни сплошные проломы. Мы проплыли сквозь один их них.
И оказались в пещере с драгоценностями. Значит, мы все-таки плывем правильно. Дно было покрыто россыпью кристаллов и драгоценных камней. Но дальше все опять стало незнакомым. Гораздо холоднее, чем в прошлый раз. И еще появилось кое-что. Чем дальше и глубже мы продвигались, тем больше было этого.
Костей.
Сначала одна, случайная, похожая на обломок деревяшки. Потом всё больше и больше. Кости лежали кучками; длинные и тонкие, короткие и широкие — остатки пиршества. А потом — череп. Из глазницы выскользнула темная рыба. Я прижала ладонь ко рту.
— Папа! — Я вцепилась в его руку так, что у него хрустнули костяшки пальцев.
— Не смотри туда. — У него самого дрожал голос. — Держись за меня.
Мы исследовали всю пещеру. Каждый сантиметр.
— Что ты видишь? — спросил папа, когда мы зависли над одной из гигантских расщелин.
Я огляделась.
— Ничего.
— Вот именно. — Он вдруг утратил всю свою решительность и твердость и стал таким же испуганным, как я. — Его здесь нет, Эмили. Кракен… сбежал.
Сколько мы здесь пробыли? Пару дней? Неизвестно. Известно только то, что мы заброшены на крошечный необитаемый островок, что яхта разбита, и что я хочу есть.
Орехи! Сколько можно питаться одними орехами? И пить воду из какого-то подозрительного ручейка. Папа считает, что сможет наловить нам рыбы. Еще он считает, что мы сумеем починить яхту, если «немного напряжемся». Он ведет себя так, как будто мы в турпоходе; как будто это всего лишь увлекательное приключение.