Колымское эхо: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

—     Враз женюсь и увезу в город! — ответил весело. Но через год узнала, перевернулся он на семьдесят втором километре. Понесло ма­шину на гололеде. Мужик даже выскочить из кабины не успел, заклинило дверь, и машина вместе с грузом сгорела дотла. Никого не оказа­лось на пути, чтоб помог выбраться. Человек сгорел до углей. Его опознали по машине.

После того случая Варя никого не ждала. Рано ложилась спать, но засыпала лишь под утро. Ей все слышались звуки подъезжающей машины, вот она затормозила, остановилась перед калиткой.

—    Нет, не погиб, не сгорел! Живой он! — под­скакивала к окну Но на трассе не души, не ма­шины. Лишь назойливая пурга бьется в окна же­сткими крыльями, царапает стекла.

—     Покойные не встают, ушедшие не возвра­щаются. А и смерть лишь один раз приходит за человеком. Конечно, не для того, чтоб выпус­тить опять на белый свет. Он слишком хорош для женщин,— вздыхает баба.

С той поры она не знала мужчин.

—    Чего пригорюнилась, Варя? Иль что-то свое вспомнилось? Не печалься! Твоя весна еще не пришла. Ты ее не упусти. Это нам с Игорем уже ждать нечего. Отпели наши соловьи. А весны, поседев заранее, в зимы обратились. А у тебя тут столько соколов под окнами каждый день мотаются, что скучать грешно,— сказал Евменович.

—    Женщина хоть в Москве иль на Колыме всегда останется женщиной. Ей все по хрену, коль имеет такую милую мордашку и улыбку. Что же касается пережитого, о нем, как о прошедшей зиме, пореже вспоминай. Все мы жиз­нью битые. Синяков и болячек столько, что луч­ше о них помолчать. Нет такого ребенка, чтоб не смеялся, нет старика, чтобы не плакал. Жизнь каждого своим кнутом гладит. Хорошо, если только по заднице достает. Другое береги от ударов, проходит долго и сильнее болит. Пока заживет, оглянешься, а уже жизни нет,— сказал Игорь.

—    Игорь, а где твоя семья?

—    Ушли от меня, бросили.

—    А почему другую не заведешь?

—    Одинокому, вернее холостому, даже луч­ше живется.

—     Во-во! Мой братан едва женился, месяца не прошло, а его цап за задницу и следом за отцом на Колыму отправили. Я неделю назад узнал.

—    А за что его взяли?

—     Разве у нас говорят? Затолкали в «воро­нок» и без объяснений! — нахмурился Евменович.

—     Просто так не берут. Была причина,— на­хмурился Бондарев и сказал:

—     Знаю я от своих ребят, что твоего брата взяли. И не случайно. На демонстрации не хо­дил. Сколько ему говорили, а он, как глухой. Вот и загремел на пятак как неблагонадежный, несознательный. Он и в армии от политзанятий отлынивал. А ведь в погранвойсках служил.

—    Ну и что с того? — огрызнулся Иванов.

—     Пойми, это Варе или мне безразлично. А тебе все знать надо о брате. Ведь он не по­сторонний человек. Близкая родня. Вот так на­шкодит, а тебя за жопу прихватят и тоже куда-нибудь упекут. Почему дома, в своей семье не досмотрел?

—    Он уже женатым был, свою семью имел. А что? И его нет в живых? — вдруг что-то дош­ло до Сашки. Глаза человека округлились, лицо побледнело.

—    На тракторе работал. Дорогу делал. Да не удержался. Юзом с горы унесло,— буркнул Игорь невнятно.

—   Ты у меня уже сколько работаешь? Какой юзом, откуда знаешь? Скажи правду хоть раз,— возмутился Евменович.

—    От своих знаю. Они теперь повсюду рабо­тают. А связь держим. Так, на всякий поганый случай. Так вот знай. Бузу подняли мужики. Уж что не пофартило им, не врубился. Но на своих поперли стенкой. Говорят, что за какого-то му­дака взъелись, потребовали выпустить из ШИЗО. Наши не в какую. Начался базар, потом пота­совка, пошли в ход кулаки. Ну, от разборки до оружия один шаг. Конечно, не только в заводил стреляли. Кто-то может случайно, под шальную пулю попал. Ведь требовали заводягу на волю. Грозили всем глотки порвать. Наши тоже озве­рели. И так со всех сторон неслось всякое, а тут еще своя толпа. Кто прав, кто виноват теперь попробуй, разберись. Зэков спецотряд успокаи­вал, своих не хватило. Только сотрудников во­семь человек уложили финачами. Самих почти два десятка потеряли. Кто больший дурак, долго разбирались. Но... Из тех ребят, из наших, нико­го на зоне не осталось. Всех раскидали кого куда, по разным местам. На Колыме никого не оставили. Вот тебе разборка. Не могли догово­риться тихо.

Иванов сидел, обхватив руками голову, закрыв лицо. И только плечи дрожали мелко-мелко.

Выходит, он мертвого считал живым и совсем недавно отправил ему письмо. Оказалось, оно опередило события и стало ненужным никому...

—    Скажи, а кто тебе про брата сказал? — спросил Иванов Бондарева, все еще рассчиты­вая на ошибку в информации.

—    Ребята позвонили. Свои. Они не ошиба­ются, будь уверен. Перед самым отъездом со­общили. Я знал, потому ехать не хотел, все от­тягивал, но когда-нибудь все равно узнал бы правду,— добавил мрачно.

—    Саш, вы сейчас на могилы пойдете? К сво­им? Возьми свечки и конфеты на помин, так по­ложено,— предложила Варя.

—     Нынче вы не уедете. Так я ключи с собой не возьму. Положу под половик, что под поро­гом лежит, быстро найдете. Да голодными не сидите. Знаете, где что найти. Ешьте, да ложи­тесь отдохнуть, пока койка свободна. И помни­те, меньше переживайте. Сколько не тужи, мер­твых не поднять, а и себя не стоит гробить, жизнь и без того короткая штука,— собиралась на работу.

Вскоре в доме опустело. Султан бежал за хозяйкой, не оглядываясь, на погост. Там были чужие люди. Они его не интересовали.

Варя лишь в конце дня вспомнила, что у нее в доме ночуют двое чужих мужиков. Купила для них в запас пару буханок хлеба, сунула их в сум­ку и заспешила домой, кликнув Султана. Тот ми­гом выскочил из-под порога, взял из рук Вари еще теплый кусок хлеба. Ел на ходу, торопливо. Легко ли целый день ждать... К себе домой баба спешила. Все ж чужие люди в избе, было как-то неловко, непривычно. А тут, будто кто подслушал. Машина нагнала, затормозила возле самой бабы и шофер пред­ложил: