Взлет и падение «Советского писателя»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вскоре Виктория Самойловна оканчивает ВГИК и начинает работать по специальности. В 1970 году Георгий Данелия приглашает Токареву соавтором сценария фильма, вскоре ставшего любимым зрителями и знаменитым на всю страну — «Джентльмены удачи». Режиссером картины должен был работать Александр Серый, друг Данелия, который только что вышел из заключения, так что тюремный жаргон в фильм он привнес с полным знанием дела. Работа над сценарием шла очень энергично. Стоило одному из соавторов предложить какой-нибудь интересный ход, как второй его подхватывал и развивал. Так родились крылатые фразы из этого фильма: «Да кто ж его посадит? Он же памятник!», «На свободу с чистой совестью!», «Такая хорошая девушка, а отец — барыга!»

Непьющая молодая и талантливая Токарева являла столь явный контраст с прежними соавторами Данелии: Шпаликовым, Ежовым, Конецким, что ее на ура приняла не только его мама, но и жена Любовь Соколова. Мама говорила Георгию: «Работать с Викой — это хорошо!», — считая, что та отвлекает Данелию от стакана.

После завершения сценария начались съемки. Виктория вернулась к своим любимым рассказам, а Данелия с Серым сняли потрясающий фильм. В титрах режиссером значился Серый, а свою роль Георгий Николаевич оценил как «художественный руководитель».

Тем временем Виктория вспомнила, сколь яркое впечатление произвел на нее поселок писателей несколько лет назад, вернулась туда и сняла там дачу. Сначала это была дача вдовы писателя Виктора Драгунского Аллы, затем Вадима Сикорского. Потом она говорила, что дом Сикорского был мрачный, абсолютно некрасивый, но она его очень любила, потому что этот период жизни в Красной Пахре связан для Токаревой со сплошным праздником. Работает она в Москве, а сюда приезжает только на выходные дни и на праздники. Отрывается от городских будней: отдыхает, гуляет, общается с друзьями. Виктор отчетливо понимает, что для нее главное в жизни — это ее работа, творчество, а вовсе не муж, и позволяет ей жить так, как ей удобно. Кроме того, и Виктор, и Виктория переносят свою любовь на дочку Наташу, которая после рождения становится для каждого из них объектом главного почитания.

Всю жизнь Токарева не может оторваться от образа своего мужа. Все ее поклонники чем-то неуловимо похожи на него. Токарева настолько влюбляется в поселок, что несколько раз пишет в Правление ДСК заявления с просьбой поставить ее в очередь на покупку дачи. Но паи в Красной Пахре продаются редко, а то, что ей предлагают, ей не нравится и стоит абсолютно нереальные деньги.

В конце 1970-х — начале 1980-х Токарева пишет свои самые знаменитые сценарии: к картинам «Мимино», «Шла собака по роялю», «Шляпа», «Талисман», «Совсем пропащий». Самым успешным был фильм «Мимино», занявший первое место на Московском международном кинофестивале 1977 года и удостоенный в 1978 году Государственной премии. Сценарий к нему Виктория Самойловна написала в соавторстве с Георгием Данелия и Резо Габриадзе, который разработал всю грузинскую часть.

Казалось бы, оглушительный успех сценариста, хорошие деньги, известность, но Токарева не устает повторять, что для нее литература — это образ жизни, а кино — времяпрепровождение, возможность заработка. Она соглашается с Динарой Асановой, которая как-то сказала: «Сценарий умирает — рождается кино», и с Василием Шукшиным, утверждавшим: «Чем хуже литература, тем лучше кино». В кино ее ироническая интонация не нужна, она только частично доходит до зрителя через диалоги. Действительно, кино — это весомо, грубо, зримо, но в нем сценарий вовсе не на первом месте.

На вопрос, как писательнице удалось прожить годы перестройки и развала Союза, она отвечает, что ей помогла заграница. Ее книги много и часто печатают за рубежом. В середине 1980-х Виктория Токарева увидела на Франкфуртской ярмарке переводы своих книг: яркие, блестящие, в суперобложках. Их хотелось взять в руки.

— Где мои деньги? — спросила она у немецкого издателя.

— Их забрало ваше Всесоюзное агентство по авторским правам, — ответил тот.

По приезде в Москву Токарева позвонила в ВААП. Там ей открыли глаза:

— У нас действует прогрессивный налог, с вашей прибыли он составляет 80 процентов. Но вы должны радоваться, потому что с братьев Стругацких мы вообще берем 102 процента.

Токарева повесила трубку, радуясь, что она не Стругацкие, иначе ей пришлось бы еще и доплачивать честному социально ориентированному государству.

Потом грянула перестройка, и в этом процессе было и хорошее, и плохое. ВААП исчез, и за издание своих книг в Швейцарии она получила весомый гонорар. Это позволило не только пережить лихие годы, но и отложить изрядную сумму на реализацию ее мечты.

В 1993 году поезд Виктории Самойловны, наконец, приходит к вокзалу «Собственная дача». В том году наследники Павла Антокольского завершают трехлетнюю борьбу за наследство и делят дачу на три части. Ту часть, что достается его внуку Андрею Тоому, Андрей Леонович и его жена Аня соглашаются продать Токаревой, потому что решают навсегда уехать в США. Трем семьям в одном доме жить проблематично, если вообще возможно, поэтому Виктория Самойловна с радостью меняет свои две комнаты в большом доме Антокольских на кусок земли. Это позволило рационально разделить участок, и на той части, что досталась ей, выстроить солидный двухэтажный дом. Возле дома — времянка, которую раньше использовали как художественную студию для дочки Антокольского Наталии Павловны. После ее смерти какое-то время в ней жили Андрей с Анной. Знаменитая Мария Владимировна Миронова прозвала это строение бензоколонкой, видимо потому, что дом больше напоминал ларек. Прихожей в доме нет, раздеваться негде, сразу попадаешь за обеденный стол. Еще есть кабинет и чулан, где стоит кровать для гостей.

Но, как оказалось, самое главное — это участок. Размером не велик, меньше двадцати соток, но с прекрасными деревьями: сорок елей, сорок березок, восемь сосен. Заводить грядки или клумбы писательница не желает принципиально, ведь для этого нужно вырубить часть ее леса!

А этот лес полон сюрпризов. Однажды утром Виктория вышла на полянку между времянкой и большим домом. Каково же было ее удивление, когда она нашла там девять белых грибов. Они были разные — от совсем маленьких до серьезных гигантов. У всех были замшевые коричневые шляпки и толстые ножки, причем, было видно, что черви еще не начали в них свою разрушительную работу. Словом, такие грибы бывают только на картинке. Токарева решила, что все эти красавцы ложные, и уже собиралась сшибить их ногой, как вдруг открылась калитка и на участок по-соседски заглянул Владимир Войнович, прогуливавшийся по Восточной аллее.

— Мне кажется, что они настоящие, — попытался развеять сомнения Токаревой писатель.

— Берите, если нравятся, — Виктория продолжала сомневаться в грибах.

Войнович срезал боровики, сложил их в полиэтиленовый пакет и понес нежданную добычу домой. Дома они с женой Светланой пожарили грибы, поставили сковороду на стол и сели в некотором сомнении. Может быть, Токарева права, и грибы ядовитые? Потом Владимир Николаевич положил по порции грибов Светлане и себе, они попробовали. Грибы оказались вкуснейшими, о чем Войнович не преминул сообщить соседке. Токарева была приятно удивлена. Участок оказался не только красивым, но и плодородным.

На участке свила гнездо сойка. Она прилетает туда каждую весну, выводит птенцов. В этот период Виктория не может подойти к забору: сойка пикирует на бреющем полете чуть ли не на макушку, защищает вылупившихся птенцов. Мало того, что построила свой дом на участке писательницы, так еще ей же не дает спокойно пройти мимо.

Есть у Виктории и собственная ворона. Когда псу Фомке дают еду, она сидит на крыше и внимательно смотрит на его миску. Стоит тому на секунду отвлечься, как ворона пикирует на миску, мгновенно хватает лучший кусок и отпрыгивает в сторону. Оскорбленный Фомка бросается на нее, но та мгновенно взлетает, оставляя пса в дураках. Он не понимает, как это случилось, а ворона нарочно сидит на крыше и ест добычу на глазах Фомки, получая особое наслаждение от его лая.

Фомочка, дворняга с примесью терьера, первая собака Токаревой, с которой у нее сложились длительные доверительные отношения. Она говорит, что Фомка — поразительный пес, ласковый и преданный, правда, он очень грязный, потому что живет во дворе и валяется в грязи. Виктория Самойловна его не гладит по этой причине, а ему явно не хватает ласки, поэтому он старается потереться о колено любого встречного.

Участок позволил раскрыть и совершенно неожиданные способности Виктории: умение проектировать и строить дачные дома. Она находит в этом процессе много общего с писательским трудом. Вначале возникает замысел, потом возводятся стены, кровля и, наконец, наступает время внутренней и внешней отделки, шлифовки созданного. Токаревой нравится, что в литературе и в строительстве результат виден практически сразу по завершению, и он ни от кого, кроме автора, не зависит. Этим результатом может быть дом или рукопись, для его получения не нужно множество соавторов, как в кино или в конструкторском бюро. Виктория Самойловна вспоминает, как однажды посетила какую-то научную организацию и была потрясена тоннами бумаг, чертежей, отчетов, под которыми прогибались полки, и совсем не поняла ответа на свой вопрос «зачем»:

— Придет гений и все осмыслит!

Токарева выстраивает свои жизненные приоритеты в такой последовательности: дети и внуки, профессия, дом. Участок позволил ей добиться и последней составляющей ее жизненного счастья: дома, ею задуманного и ею построенного. Ради него она полностью изменила привычный образ жизни: переехала жить из московской квартиры во времянку, чтобы все время наблюдать за ходом строительства. Дом получился солидный, кирпичный, двухэтажный, потом она пристроила к нему еще две комнаты, сделала все так, как хотела. В доме целых два кабинета. Один на втором этаже, второй — внизу. Токарева больше любит работать в нижнем кабинете. Отсюда открывается совершенно сказочный вид: переплетенные кусты, деревья, диковатая природа, чуть дальше видна крыша соседского дома. Все вместе напоминает картинку из сказки «Маша и медведи». Пейзаж успокаивает и настраивает на творческий лад.

Многие большие художники признавались, что иногда они чувствуют, будто их кистью водят не они сами, а нечто божественное, иначе бы они не смогли бы создать свои шедевры. Токарева тоже верит, что ее рукой управляет нечто из космоса. Она пишет только ручкой с тонким золотым пером. Процесс фиксации мыслей не должен ее отвлекать. Бумага, на которой она пишет, тоже высшего качества, швейцарская, с водяными знаками. На такой приятно писать. Работает писательница не долго, всего часа три в день. За это время она успевает написать и напечатать две-три странички. Ей кажется, что в это время в ней открываются некие каналы — связь с космосом, по которым энергия перетекает на лист бумаги. Долго эти каналы открытыми не бывают. Через три часа она физически ощущает, что рука останавливается, это для нее сигнал к окончанию работы. Токарева не приемлет никаких железных предметов между ней и листом бумаги: они не пропускают энергию из космоса. Она не может сразу печатать на машинке или, тем более, на компьютере, ведь они экранируют космос. Токарева убеждена в своей правоте и часто приводит примеры из опыта других писателей. Как-то она спросила у одного замечательного писателя, почему его роман «Поселок кентавров» интересен, а роман «Онлирия» мало того, что с дурацким названием, его еще и читать невозможно. Тот ответил, что первый роман написал от руки, а второй — набрал на компьютере. Виктория Самойловна еще раз убедилась в своей правоте.

Токарева развила в себе способность определять, был ли связан с космосом тот или иной писатель, когда работал над конкретным произведением. Например, прочитав роман «Живи и помни» Валентина Распутина, она не сомневалась, что писатель — ошеломительно талантливый, причем, он явно выходит на связь с космосом. А вот Юлиан Семенов, по ее мнению, с космосом не дружил. Его произведения словно кастрюля под крышкой: внутри все кипит, бурлит, пар просачивается из-под крышки, но настоящего выхода этому вареву нет.

Однако нельзя думать, что Виктория Самойловна вообще не признает машинопись. После того как она выплеснула свои мысли и эмоции на бумагу, она перепечатывает написанный фрагмент. При этом она его и правит. Если в какой-то части ей все нравится, она печатается практически без изменений. Если же писательница ощущает, что нужно что-то переделать, она отодвигает машинку и снова пишет неудавшуюся часть ручкой, добиваясь ее совершенства. В конце концов, Виктория Самойловна еще раз перепечатывает произведение, занимаясь его окончательной отделкой.

Токарева ведет очень размеренную жизнь. Просыпается тогда, когда ей хочется. Обычно ей хочется проснуться где-то в десять утра. Она считает, что совершенно неважно, когда человек встает. Если встал поздно, то можно и не ложиться допоздна, то есть длительность дня при этом не изменяется. Встает она уже готовая к творческим подвигам, к погружению в работу. При этом она ни с кем не разговаривает, чтобы не расплескать себя, не отвлекаться. Говорить ей и не требуется. Домашняя работница, которая до тонкостей изучила привычки и характер писательницы, уже приготовила ей завтрак: кофе, кашу или яйцо, стакан апельсинового сока. После завтрака она устремляется к столу на свою каждодневную рабочую смену. Закончив работать, она обедает, потом идет на прогулку, иногда очень далеко в лес, на несколько километров. Второй раз она гуляет вечером, когда уже стемнеет, на этот раз по аллеям поселка. Когда скользко, берет в руки спортивные палки и двигается с ними очень уверенно.