Взлет и падение «Советского писателя»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На пятилетие КНР он приехал вместе с Бальтерманцем, они первыми показали Китай в жанре фотоочерков. Потом из них получился большой альбом «Сто дней в Китае». На следующий год Генриха отправили во Вьетнам. Страна только начала приходить в себя после кровопролитной, но победоносной войны с Францией.

С той поры Боровик влюбился в эту страну, а его впечатления легли в основу его первой книги очерков «Далеко… далеко…», вышедшей в библиотеке «Огонька» в 1956 году.

Этой поездке предшествовала одна встреча, которая в дальнейшем Боровику очень пригодилась и в творческом, и в жизненном плане. Он познакомился с Романом Лазаревичем Карменом. В Доме кино тот демонстрировал свой последний фильм — о Вьетнамской войне, потом очень интересно рассказывал о своих впечатлениях. Поскольку Генрих должен был и сам ехать в эту страну, он набрался храбрости и подошел к знаменитому фронтовому кинооператору с просьбой об интервью. Роман Лазаревич согласился. Интервью перешло в разговор по душам, выявивший множество точек соприкосновения и даже общность взглядов.

Генриху часто предлагали поехать в какую-нибудь спокойную страну на длительный срок в качестве постоянного корреспондента, но он неизменно отказывался в пользу коротких и по большей части опасных поездок в «горячие» точки планеты. Самой «горячей» точкой в конце 1950-х была Куба. Местные повстанцы, «барбудос» (по-русски «бородачи»), свергли жестокого диктатора Батисту и установили там собственный режим. В Советском Союзе поначалу не знали, как к этому относиться. Кубинские коммунисты характеризовали победителей не самым лучшим образом.

В начале 1960 года Боровика вызвал в Кремль Анастас Иванович Микоян, член Политбюро КПСС. Он познакомился с Генрихом, когда тот в группе других журналистов сопровождал его в поездке в Мексику в 1959 году. Боровик был «экономически выгодным» журналистом для «Огонька»: в одном лице был и корреспондентом и фотографом. Фотографировал он вполне профессионально. Микояну понравились очерки и фотографии Боровика, сделанные в Мексике. В своем кабинете Микоян сказал журналисту, что скоро поедет на Кубу с официальным визитом. Но поскольку четкого представления о Кубинской революции у него нет, он предлагает Боровику поехать на Кубу за месяц до его визита, поговорить с простыми людьми, чтобы понять, поддерживает ли народ революцию или нет.

Генрих Аверьянович отправился в командировку. И там, на Кубе, решил повторить весь путь Фиделя Кастро от его высадки на берегу в провинции Ориенте, в горы Сьерра-Маэстра и дальше через всю страну — до Гаваны. Переговорил с сотнями людей — рыбаками, крестьянами. Познакомился с Фиделем Кастро и буквально влюбился в него, а также в Че Гевару. Убедился, что любовь к Фиделю, вера в него, в «сандинистов» (так называли кубинских революционеров), ненависть к кровавому диктатору Батисте — эти чувства были общими для кубинцев. «Это была поразительная поездка!» — потом скажет он.

Через месяц на Кубу прилетел Микоян с официальным визитом. И на следующий день после прилета в Гавану вызвал к себе Боровика: «Ну, рассказывай!» Полчаса Генрих ему рассказывал о своих впечатлениях от Кубы, преодолев начальное волнение и смущение. Потом увидел, что Микояну нравится его рассказ, и обрел уверенность, может быть, даже излишнюю. Вот как описал конец их разговора сам Боровик.

— Что-то я Микояну рассказал, какой-то эпизод, уж и не помню какой. А он вдруг говорит: «Ну нет, этого не может быть…» Я ему: «Как не может быть!? Я же там был, я сам видел!» А он: «Может быть и видел… Но не разобрался». А я продолжаю отстаивать свою позицию. И тогда он остановил меня и говорит: «Слушай, Боровик, я тебе совет дам. Хочешь со мной разговаривать — помолчи, а…» Но по-доброму сказал, глаза смеялись…

Видимо, рассказ и выводы молодого журналиста пришлись Микояну по душе. Он очень своеобразно вознаградил Боровика. В плане визита Микояна значилась встреча с Эрнестом Хемингуэем, который жил под Гаваной и после победы революции сразу с Кубы не уехал. Более того, громогласно объявил всему миру: «К власти на Кубе пришло первое в ее истории честное правительство». Все журналисты, которые сопровождали Микояна — а их было человек семь или восемь, — очень хотели увидеть Хемингуэя.

Но накануне визита Микояну позвонила жена Хемингуэя и сказала, что ее муж журналистов не очень любит и просит Микояна взять с собой не более одного журналиста. Микоян выбрал Боровика. В результате тот не только познакомился с кумиром молодого поколения всего мира, но и получил от «Папы Хема» приглашение порыбачить с ним вдвоем на легендарной шхуне «Пилар».

Появившиеся в «Огоньке» после возращения Генриха Аверьяновича в Москву очерки о визите Микояна, о самой Кубе, о рыбалке с Хемингуэем сделали Боровика очень популярным в Советском Союзе. Публикация очерков имела и еще одно последствие. Очерки еще в рукописи прочитал Роман Кармен и тут же предложил молодому журналисту снова лететь на Кубу, чтобы делать там вместе с ним документальный фильм о кубинской революции. Договоренность была достигнута, авторы назвали фильм «Пылающий остров».

В самом удачном для Генриха году произошло еще одно событие: родился сын Артем. Но Генриху разрешили увидеть сына только через закрытую стеклянную дверь в родильном доме. А обнять жену и сына, встретить их при выходе из родильного дома он не смог. На второй день после рождения Артема Генрих Боровик улетел в Нью-Йорк на Генеральную Ассамблею ООН, где произошел известный казус: Хрущев грозил своим политическим противникам ботинком, снятым с ноги. А оттуда Боровик отправился на Кубу, где должен был встретиться с Карменом и его киногруппой.

Встреча Боровика с Карменом действительно вскоре произошла, более того, она ознаменовалась незабываемым событием. Роман Лазаревич, или, как его звали ближайшие друзья, Рима, продемонстрировал Генриху фильм… о выходе его жены Гали со свертком из роддома. Боровик: «Рима снял, проявил, смонтировал и привез в Гавану самый выдающийся на свете, высокохудожественный, документальный, цветной, только вот очень уж короткометражный (5 минут) фильм под названием «Выход Гали Боровик с сыном из роддома»».

Генрих был потрясен до глубины души этим поступком. Он лучше других знал, каких усилий стоило достать пленку, отснять эпизод, организовать проявку и монтаж, собрать подписи начальства и оформить это в бухгалтерии. Но Рима в дружбе перед такими пустяками не останавливался.

Под влиянием постоянных мыслей о сыне Генрих предложил Кармену сделать центральной фигурой фильма кубинского мальчишку, который открывает для себя свою родину. «Ну, конечно, раз у тебя родился сын, значит, он должен быть героем картины! — засмеялся Кармен. — Что, лилипут, любишь снимать своих родственников в моих фильмах!»

Однако идея ему понравилась, был найден кубинский мальчуган по имени Буэнавентура, что означало «светлое будущее», и он стал героем фильма «Пылающий остров», который прошел по экранам всего мира.

В 1960 году, еще до поездки на Кубу, семья Боровика получила шестнадцатиметровую комнату в трехкомнатной коммунальной (еще две семьи!) квартире, правда, на Кутузовском проспекте. Въехали они туда втроем: Генрих, жена Галя и маленькая дочка Маришка, но очень быстро их стало четверо: появился Темочка. Для работы у Генриха никаких возможностей не было, разве что стучать на пишущей машинке, сидя на абажуре. Кармен знал о трудных квартирных условиях своего молодого соавтора и при первой возможности решил ему помочь. Такая возможность вскоре подвернулась. Как-то раздался звонок от Романа Лазаревича:

— Слушай, Генришок, в нашем поселке сдается дача. Есть такой писатель Волков. Нормальная дачка, маленький финский домик. Сейчас эту дачу снимает Драгунский, но он подыскал что-то другое. Короче, переезжай туда всем семейством.

Поначалу Боровик засомневался: от Москвы далековато, а ему каждый день ездить в редакцию. Но машина у него уже была, да и Кармен привел аргументы, против которых устоять было невозможно.

— Мы с тобой будем ходить по аллейке, снежок будет под ногами поскрипывать, будем думать о сценарии. Потом зайдем ко мне, нальем по рюмочке, выпьем. Снова выйдем на аллейку, опять снежок поскрипит. Зайдем к тебе, снова выпьем по рюмочке и на аллейку!

Перед такой идиллической картиной Боровик устоять не смог и согласился. Он переехал в Пахру со всей семьей в самом начале 1961 года. Самое интересное, что так все и случилось, как обещал Кармен. Снежок падал, поскрипывал под ногами. Содержимое для рюмочки находилось и у Римы, и у Генриха.

Однако владелец дачи вскоре заявил Генриху:

— Либо выметайтесь из моей дачи, либо покупайте.

У него изменились обстоятельства, и сдавать дачу ему стало невыгодно.

Генрих пошел к Кармену и сообщил ему о новых условиях проживания в Пахре.

Тот среагировал быстро и категорично:

— Покупай немедленно. Даже не раздумывай!

Волков хотел получить за домик тринадцать тысяч рублей. Такой суммы у Боровика, конечно, не было. Кармена это не смутило:

— Сколько денег у тебя есть?

— Ну, тысяч пять-шесть.