В поисках апполона.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И вот, пожалуйста: среди острых то раскаленных, то стылых камней, среди зноя и холода, под иссушающими ветрами и беспощадными солнечными лучами, на обезвоженной, каменно-жесткой почве эти приученные ко всему, великолепно натренированные суровой жизнью существа процветают! Они не вызывают жалости, сочувствия. Они заставляют любоваться собой. Они учат мужеству!

Вот перовския. Довольно высокий, весьма разветвленный кустик с мелкими листочками и прямо-таки усыпанный множеством лилово-сиреневых очаровательных, хотя и мелких цветков. Каждый кустик сам по себе, каждый держится независимо, хотя и не возражает против соседства другого, но не приникает в бессилии ни к земле, ни к соседу, ничего не просит ни у кого, а только дает. Дает аромат, нектар опылителям, тень нуждающимся, скрепляет землю корнями, удерживает в себе влагу, которая немедленно улетучилась бы. До чего же достойный пример!

Или ферула. Это не та ферула, что была на хребте Каржантау, в райской долине речки, на Поляне Максимова или на «Эльдорадо». Это другой вид — ферула-ассафетида, что означает «вонючая». Что же оттого? Зато она полезна как лекарство для нас, несмотря на то что мы окрестили ее столь неблагозвучным названием. Она стройна и по-своему эффектна: этакое небольшое деревце с толстым стволиком, но не деревянистым, а сравнительно мягким, как у капусты-кольраби, и с длинными, как лучи, листьями, вольно раскинутыми во все стороны. Сейчас эти своеобразные деревца высотой от полуметра до метра были совершенно сухие — они отжили свой короткий век еще в апреле-мае, но и высохшие они украшали долину.

А полынь? Ей вообще можно посвящать оды, ибо именно ей обязаны многие бесплодные земли своим растительным живым покровом, она основа экосистем безводных степей. Горькая? Да ведь и жизнь ее не сладка — с нашей, конечно, точки зрения. Только с нашей, потому что, глядя на ее могучие, серо-серебристые заросли, этого не скажешь. А аромат? Разве можно себе представить сухую степь без горького — но ведь прекрасного же! — аромата полыни?

Я любовался растениями долины и, конечно, фотографировал их. Что же касается Лены Богдановой, то ее восторг трудно и описать. Когда мы сворачивали с шоссейной дороги в поисках места для ночлега, она, ничего особенного для себя не ожидая, встретила, по ее словам, множество приятных неожиданностей. Особенно восхитили ее астрагалы, а утренний ранний поход принес даже открытие. Она нашла растение, которого не встречала никогда раньше, — «изящный», по ее словам, травянистый многолетник с сиренево-розовыми цветками. Ясно было, что он относится к семейству крестоцветных. И род можно было определить: строгановия. Но вот вид…

Волнующий холодок ощутила она в груди. Неужели?.. Осторожно выкопали с Тахиром весь кустик, бережно спрятали в гербарную папку. Только потом, в Ташкенте, окончательно выяснилось, что да, действительно, это был совершенно новый вид, неизвестный ранее. В 1937 году подобное растение было найдено одним ботаником, помещено в гербарий, но определено и описано не было, с тех пор сильно осыпалось, стало почти неузнаваемым… И вот теперь оно снова открыто, описано, ему дано имя: строгановия зеравшанская. Так и совершаются ботанические открытия даже в XX веке. Нужно быть внимательным, заинтересованным, не бояться ночевать под открытым небом в диких местах и рано вставать!

И ведь кто знает, может быть, строгановия зеравшанская обладает какими-то особенно привлекательными, с нашей точки зрения, свойствами, которые со временем окажут услугу человечеству? Всего можно ждать, тем более от растений-«личностей».

Бабочек, которые заинтересовали бы меня, я по-прежнему не нашел, пришло время нам свертывать лагерь и ехать дальше. Путь предстоял немалый.

Мимо селения Сарыкуль вернулись на шоссейную дорогу, и опять продолжалось вчерашнее — пыль, зной, сухой ветер. И наш ночлег, долина, открытие Лены унеслись в прошлое. Теперь хребет и адыры остались на горизонте, а мы катили по совершенно ровной Каршинской степи. Казалось бы, ну как можно жить, что можно взять у этого бескрайнего сухого пространства? Но дорога была вполне современная, асфальтовая, и вскоре мы увидели нефтяные вышки, а потом и хлопковые поля. Забавным, веселым сюрпризом показался нам внезапно выросший на пути, рядом с дорогой, миниатюрный домик ГАИ, построенный в национальном духе, как медресе — с куполами, балкончиками для наблюдения за дорогой (этаким раскаленным солярием), зеленым газоном вокруг, на котором цвели темно-красные розы. Саидазим остановил автобус, чтобы засвидетельствовать свое почтение обитателям домика, но таковых не оказалось. Возможно, был как раз обеденный перерыв.

— На штрафы построено, — пошутил Жора. — С нарушающих понабирали, понимаете ли. И выстроили.

Все мы радостно посмеялись и подумали о том, как хорошо, что и в сухой степи работает веселый человек, понимающий, что жизнь — это не только унылое исполнение предписанных правил, пусть даже и очень серьезных и обязательных.

И уж совсем неожиданным было увидеть вывеску «Бар» на фронтоне невысокого белого здания, также обсаженного цветущими и благоухающими кустами роз. Вокруг этого очередного оазиса цивилизации расстилались бескрайние знойные пространства.

И вот наконец город Карши, центр Кашкадарьинской области. Здешний Музей природы располагался в старинном медресе. Директором музея был симпатичный человек, араб по национальности. Я с удовольствием сфотографировал директора и его совершенно очаровательную дочку лет пяти с красивым именем Лола.

Посетили мы и каршинский шумный базар, а затем опять ехали по знойным пространствам, но вскоре начались адыры, стало встречаться гораздо больше зелени рядом с дорогой, которая постепенно шла на подъем.

Селение Яккабаг и вовсе было окружено садами, здесь мы отыскали контору заповедника Кызылсуйский, однако по случаю вечера, да еще и воскресенья, здесь никого не было, кроме сторожа. Тем не менее сторож отвел нам прекрасное место для ночлега — среди густой зелени деревьев обширный деревянный настил с навесом в непосредственной близости от бурной и мутной реки Кызылдарьи.

Здесь было ее нижнее течение, а в верхнем она имеет название Кызылсу, что в сущности одно и то же: «дарья» означает река, «су» — вода, а «кызыл» — красная.

Красная река. Красная вода.

По ней и назван заповедник Кызылсуйский, ибо Кызылсу — главная его артерия. Так что теперь нам предстоял путь вверх по долине.

Утром, пока мы ждали директора, я основательно, в разных ракурсах, сфотографировал стрекозу красотку блестящую в густых зарослях трав у ручья, впадающего в Кызылдарью.

Стрекозы красотки водятся во множестве и в средней полосе, вернее, раньше водились во множестве, потому что теперь их стало мало и они уже подлежат охране. Это поистине сказочные создания с темно-синими хрупкими крылышками, чрезвычайно изящными тоненькими телами, отливающими металлическим блеском, длинными грациозными ножками и огромными глазами — не случайно же весь род этих стрекоз назван красотками. А наиболее распространенные виды — красотка блестящая и красотка девушка. Но волшебно синими крылышками обладают только самцы, у самок они прозрачны, хотя и с зеленоватым, а то и красноватым отливом. Кто не наблюдал за этими очаровательными, медленно порхающими созданиями, садящимися на тоненькие травинки над самой водой! Именно они придают незабываемое очарование лесному ручью, тихой маленькой речке, затерянному в чаще леса озеру… Ко всему прочему, они поедают ненавистных нам всем мошек и комаров.

Но перед человеком они, увы, беззащитны. Ничего не стоит красотку поймать.

Гораздо труднее ее сфотографировать.

Но зато ни с чем не сравнимо это ощущение красоты — поиск удачной позы, композиции снимка, ракурса, фона, освещения. Чтобы не только ты, но и другие потом любовались. И прекрасно чувство удовлетворения, если снимок удался. Оно тем более полно, когда знаешь: ты не принес вреда той красоте, которой восхищался. Крупицы радости…

На берегах Кызылдарьи пышно цвел, отчего был словно забрызган розовой пеной, старый знакомый — гребенщик-тамарикс. А на горизонте уже высились в голубой дымке белые «снежники». Там — заповедник.

Наконец мы отправились на встречу с директором. От него зависело наше пребывание на территории, которую государство доверило ему охранять. Как я уже говорил, никогда еще экспедиция Музея природы Ташкента не бывала в этих местах, и все члены экспедиции, включая командира Георгия Петровича Гриценко, имели о Кызылсуйском самое смутное представление. Знали только, что он горно-арчовый, что основан совсем недавно — в 1975 году, что территория его около 30 тысяч гектаров, то есть около 300 квадратных километров, что, согласно справочнику, «по естественноисторическому районированию территория заповедника относится к Туранской физико-географической провинции Средней Азии». Расположен он на высотах от 1800 до 4000 метров над уровнем моря, включает в себя горы и ущелья. Есть там будто бы даже живописный каньон, высокогорные небольшие озера, гипсовые и карстовые пещеры, самая крупная из которых — пещера Тамерлана (высота — 10–15 метров, ширина — 8-10, а протяженность — до 625 метров), которая заканчивается высокогорным подземным озером. Во флоре заповедника отмечено как будто бы около 500 видов растений, однако растительность его до конца не исследована. Фауна здесь насчитывает двадцать восемь видов млекопитающих: белокоготный медведь, рысь, волк, снежный барс, кабан, сибирский горный козел, куница, выдра. Птиц более восьмидесяти видов, таких, как беркут, орлан-белохвост, снежный и черный грифы, белоголовый сип, кеклик, гималайский улар, удод…

О насекомых в справочнике не говорилось ничего, но я помнил слова Крепса о том, что там много чего может быть и что в тех местах «еще никто не ловил».

Жора очень волновался перед встречей с директором, потому что нам могли просто-напросто запретить пребывание на территории заповедника, тем более могли не разрешить сбор насекомых, растений (о млекопитающих и птицах вопрос, конечно, не поднимался), к тому же пропуск в заповедник был выписан на семь человек, а нас было одиннадцать. Вместе с собой на аудиенцию Георгий Петрович взял двоих — Елену Леонидовну Богданову как кандидата наук, известного специалиста, и меня как гостя из Москвы, представителя прессы.

Директор оказался невысоким, очень энергичным, черноглазым человеком, одетым в серо-стального цвета костюм, напоминающий военную форму. Улыбка у него была широкая и очень приветливая. Звали его Салим Содыкович Содыков.

Едва мы представились и Жора коротко, слегка запинаясь от волнения, рассказал о цели экспедиции, как Салим Содыкович опять широко улыбнулся, развел руки в приглашающем жесте и, хитро прищуривая черные веселые глаза, принялся расписывать достоинства и красоты руководимого им хозяйства:

— Добро пожаловать к нам, ходите, смотрите, изучайте! Животный мир у нас очень богатый: кабан есть, горный козел есть, дикобраз, сурок Мензбира… Много чего есть. Птиц тоже много разных — восемьдесят один вид. Только вот рыбы один вид — маринка, потому что вода в Кызылсу очень холодная. А красота какая у нас — вы такой никогда не видели, я ручаюсь! И арчи много сохранилось — пять тысяч гектаров на склонах, сплошная арча! Пещера есть Тамерлана, это вы знаете, наверное, а еще следы динозавра окаменевшие недавно нашли… Ну а как там поживает столица нашей Родины — Москва? — обратился он ко мне.