— Послушай-ка шкаторину, сынок. Вулф доставит тебе хлопот, — замечание звучало не как вопрос, а как констатация факта. Камень упал с души Дринкуотера. Ум его прояснился, и он снова обрел возможность думать.
— Вы хотите, чтобы я снова лег на другой галс, капитан, и взял западнее, сэр?
Паултер посмотрел на освещенный тусклой лампой компас. Дринкуотеру показалось, что по губам капитана пробежала едва заметная улыбка.
— Это было бы неплохо, мистер Дринкуотер.
— Есть, сэр.
Несколько часов спустя яхта прибыла в Хью-Таун, где простояла несколько дней. Кэлверт и Паултер отправились на маяк, а команда доставила туда на шлюпках несколько кулей угля для поддержания огня.
Через десять дней после выхода из Плимута Кэлверт счел миссию выполненной, и по возвращении с последней поездки на маяк Дринкуотер стал свидетелем его разговора с Паултером.
— Отлично, Джонатан, — сказал Кэлверт. — Сегодня ночью мы еще понаблюдаем за огнем, а с рассветом уходим. Из Фалмута я с почтовыми отправлюсь в Лондон, а вы пойдете дальше на восток.
Стоило Кэлверту упомянуть про Фалмут, как Дринкуотер потерял интерес ко всему иному. Слово «Фалмут» означало «Элизабет».
По прибытии в Фалмут выяснилось, что второй помощник яхты выздоровел, и готов вернуться на корабль. В силу этого Паултер уволил Дринкуотера, снабдив его письмом с указанием причин отсутствия и сертификатом, подтверждающим профессиональные навыки мичмана. Натаниэль обрадовался и изумился еще больше, когда Кэлверт вручил ему четыре гинеи жалованья и другой сертификат, в котором значилось, что он, как Старший Брат Тринити-Хауза, проэкзаменовал Дринкуотера и счел его сведущим в вопросах навигации и управления кораблем. Этот документ означал, что Дринкуотер выдержал экзамен на должность помощника штурмана.
— Вот, мистер Дринкуотер. По действующим установлениям вы теперь по праву можете возглавлять призовую команду. Желаю вам удачи.
Обрадованный этим приятным сюрпризом, Дринкуотер пожал руку Кэлверту и отправился вместе с ним на берег. Проводив его до почтовой кареты, Дринкуотер направил стопы к домику викария. Осень входила в свои права, но юноша не замечал ничего вокруг, его сердце колотилось в предчувствии новой встречи с Элизабет.
Он открыл калитку. У двери Натаниэль заколебался и отдернул руку, протянувшуюся уже к дверному молотку. Передумав, он подошел к боковому окну. Перед ним был кабинет пастора. Вглядевшись, он увидел лишенный растительности затылок, окруженный венчиком седых волос; голова старика свесилось набок — видимо, он задремал.
Дринкуотер обогнул дом, и застал Элизабет в саду. Она не подозревала о его появлении, позволив ему в течение нескольких секунд просто наблюдать за ней. Девушка срывала яблоки с наклонившейся под грузом плодов ветки рассета. Протягивая руку за яблоком, она оказывалась боком к нему. Прикушенная нижняя губа свидетельствовала, как он знал, о напряженном внимании. Для глаз, привычных к монотонности моря, в этой картине было что-то пасторальное. Дринкуотер кашлянул, она вздрогнула и выпустила из руки передник. Яблоки лавиной посыпались на траву.
— Ох, Натаниэль!
Он засмеялся и наклонился, помогая собирать плоды.
— Сожалею, что напугал вас.
Элизабет улыбнулась. Они стояли на коленях, и их головы оказались почти соприкасались. Он чувствовал на щеке ее дыхание, и ощущал касание волос, шевелимых ветром.
— Я так рада, что вы пришли. Как долго вы здесь пробудете?
Дринкуотер не имел ни малейшего представления, и пожал плечами.
— А сколько бы вы хотели? — с улыбкой спросил он в ответ.
Пришла ее очередь пожать плечами. Она рассмеялась, не приняв игру, но Натаниэль видел, что ей это нравится.
— Я должен отправиться в Плимут завтра… вернее даже сегодня, — он снова пожал плечами. — Но допустим, что мне нужно немного поправить здоровье…
— Скоро должен прийти пакетбот из Нью-Йорка, и будет отправка почты, может, отправитесь вместе с ней?
— Да, но я…
— Отец будет так рад, прошу, останьтесь…
Последние слова она произнесла с такой мольбой, что Дринкуотеру не оставалось иного выбора. Он заглянул в ее карие глаза. Они с беспокойством ждали ответа…
— А вы хотите, чтобы я остался?
Элизабет улыбнулась. Она и так уже зашла слишком далеко. Подняв последнее яблоко, девушка пошла к дому.
— Вам нравится яблочный пирог, Натаниэль? — бросила она через плечо.