Аномальные истории: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

История девятая

Канализационный сруб

Выйдя от казначея, которого они спасли от неминуемой смерти, начальники подошли к полковому туалету, в три слоя покрытый известью и на версту разящий запахом хлорки, от которой слезились глаза, в таком же радиусе.

— Когда мы, для личного состава, нормальный сортир построим? -

спросил Горовенко, скорее самого себя, нежели, к кому-то обращаясь.

— Да всё руки не доходят, никак, — ответил Головин. — Но, давно пора. От этого временного прибежища — одни неприятности. Надо будет отдать распоряжение, а то в прошлом году, пришлось краснеть, от вопросов проверяющего генерала.

Прошлогодняя история всплыла в памяти, как будто это было вчера.

Инспектирующий генерал не спеша, следовал по территории воинской части, так как до банкета, судя по времени, было далеко. Подвергаемая проверке местность, со всеми её атрибутами, ничем не выделялась, из ряда себе подобных, так что ему было скучно. И тут, намётанный глаз инспектора, выделил из серой массы однообразных строений, шедевр народных умельцев- плотников. Мастеров, которые складывают туалеты, без единого, в этом деле, навыка. Кривой ящик, из не струганных досок, стоял у забора, покрытый белой известью. Даже неопытный глаз мог опознать в нём уборную, потому что об этом свидетельствовала надпись на двери. Приоткрыв калитку заведения, генерал в ужасе отпрянул назад и задал, вполне невинный вопрос:

— Почему в «походном» гальюне, не только сталагмиты, в дыре и возле неё, но и сталактиты с потолка свешиваются?

— А мы его, по пьяни, сначала вверх ногами поставили, — простодушно ответил присутствующий, при обходе, старшина. — Зимой замёрзло — летом засохло. Затем перевернули и поставили правильно — засохло и это.

Проверяющий, от такого прямолинейного заявления, даже слегка опешил, и при попытке ткнуть пальцем в биоотложение, получил весомое предупреждение:

— Не нарушай хрупкое равновесие в природе!

Фраза прозвучала из недр деревянной пещеры, откуда на него смотрела пара страдальческих глаз.

— Карпухин, а ты не боишься что, забравшись туда, можешь на опарыши пойти? — в голосе старшины чувствовалась забота, о молодом пополнении. — Здесь мухи, как яблоки.

— Ты что там делаешь? — задал генерал идиотский вопрос. Видимо, в голову больше ничего не приходило, или не могло прийти.

— Ну, ты — чёсанок! Не видишь — ем! — проорал обладатель синих честных глаз.

— Что такое — чёсанок? — спросил инспектор окружающих.

Из глубины катакомб долетел вполне доходчивый ответ, сдобренный матом:

— Это валенок, с начёсом!

За что и уехал, далеко и надолго — хорошо, хоть под трибунал не попал. Когда замполит выяснял причину аномального поведения, столь юного создания, то выяснилось: какой-то шутник ему сказал, что за провинность посылают изучать быт свиней, в подсобном хозяйстве и кормят — от пуза. Да ещё, неучтённой свинкой разжиться можно, когда свиноматка опоросится. Шутник тогда остался мистером «Х», а новобранец начал службу, с изучения, совсем другого жития.

— Да, обновление необходимо, но тут какая-то неувязочка получается! — решительно заявил Головин. — Статика претит развитию, неизменен, только Бог, а всё остальное подвержено изменчивому движению, тлению, разрушению — почему этот сортир не рассыпался? Он же еле стоит!

— Ну, тут поспорить можно, — ответил заместитель, — как известно: нет ничего более постоянного, чем что-то временное. А что это за статическая теория?

— Нас это не касается — мы военные. У нас постоянные перемены. Это больше к бизнесу относится. Если чем-то занимаешься — будь готов к изменениям, порой радикальным. И чем дольше они не происходят, тем глобальнее будет катаклизм. Движение — это неизбежно. Перемены — обязательны. Если хочешь стабильности, то сам устраивай небольшие изменения, не касающиеся коренных перемен. Но таких способных мало, тем более что русский человек сам, на подсознательном уровне, стремится к разрушению. Порой к тяжёлым формам — … всё провались! Однообразие угнетает.

История десятая

Смертельный трек

Мимо, на велосипеде, промчался финансист, явно направляясь в ближайшее сельпо, и так же ясно — зачем. Чтобы туда попасть, ему пришлось бы съехать, с довольно крутой горы, по тропе, и внизу, увернуться от большой канавы с водой.

— Стой — куда?! — прокричал Горовенко, пытаясь остановить Шныгу, но тот понимал, чем это пахнет, и сделал вид, что не слышал. — На велосипеде тормозов нет! Вчера сломались!

Но прапорщик уже выехал на тропу войны. Когда начальники подбежали к вершине откоса, Григорий Алексеевич давно скрылся в канаве, сделав большой бульк, и только пыльный шлейф, ещё долго клубился над велотреком, оседая на придорожной растительности, сделав окрестности неприглядно-унылыми. Несомая вольным ветром, мелкая фракция горной породы, истолчённая четырьмя стихиями — забивала рты, носы и глаза, случайным зевакам, оказавшимся поблизости. Охающего гонщика — экстремала, принесли в санчасть и, к облегчению начальства, медик констатировал, только множественные ушибы и ссадины. Протухшая вода канавы смягчила удар, послужив природным амортизатором. Спирт перенесли в более надёжное хранилище, ограничив пострадавшего сотней грамм, для снятия стресса.

— Что у нас за часть? — озвучил мысль Головин. — Сплошные приключения!

Прапорщик Петренко прикорнул, облокотившись на стол. Ему снился, не совсем здоровый, сон. Промелькнуло детство, оставив позади материнскую юбку. Прошла юность, взросление, срочная служба. Перед глазами встало, засеянное пшеницей поле. На обочине стояла любопытная табличка: на одной стороне написано «Заминировано», а на другой «Проверено — мин нет»! Жестянку, прикреплённую к металлическому шесту и вставленного в трубу, вращало, как флюгер, под порывами ветра: то, обнадёживая, то настораживая. Голос из ниоткуда:

— А миноискатель, мы ещё в прошлом году пропили.

Дальше сон принимал расплывчатые контуры, пока не