Дневник 1939-1945: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

То, что произошло междуде Голлем и Рузвельтом в связи с приглашением в Сан-Франциско,1 только доказывает правоту тех, кто в 1940 г. заявил, что Франция прибавила еще одно поражение к тем, что потерпела в 1815, 1870 и... 1918 г. Перед лицом четырех великих империй Франция окончательно исключена из состава великих держав. Немецкая кампания во Франции всего лишь подчеркнула короткой огненной кровавой чертой результат подсчетов, которые необходимо проделывать, даже если презираешь статистику и не веришь ей. А французская кампания 1944-1945 гт. американцев и англичан лишь продемонстрировала то же самое a contrario.2

Сравнение обеих войн позволяет измерить глубину падения. С 1914 по 1918 г. победа была для Франции иллюзией куда в меньшей степени, чем в 1945 г. В 1914-1918 гг. мы были отнюдь не худшими среди союзников: тому подтверждение Марна и Верден, Жоффр и Фош. В 1945 г. нам удалось лишь создать образ контрнаступления, якобы имеющего значение, а на самом деле ничего не значащего в реальностях общего краха Германии. Продвижение вверх по Роне и занятие Эльзаса - далеко не Марна и не Верден. В этом вообще есть что-то от фотомонтажа. Нам всего лишь удалось включить небольшой корпус, состоящий из отчаявшихся и разочарованных людей, в гигантский комплекс иностранных сил, у которых над нами преимущество как в средствах, так и в целях.

В политике Маршала при всей ее невыразительности, как и в политике де Голля, скрытно присутствовали непреходящие самонадеянность и иллюзия. Маршал рассчитывал в определенный момент сыграть роль арбитра между Германией, обесиленной войной с Россией, и Америкой, понимающей необходимость этой войны. Генерал собирается в одиночку разыграть свою игру с бескрайней, увенчанной славой, уверенной в революции в Европе, алчущей исторического реванша Россией, обеспокоенной, недовольной Америкой, которая чувствует, что ошиблась и оказалась в чрезвычайно шаткой позиции, и Англией, осознающей всю глубину своего падения, несмотря на видимость успеха. Все эти державы знают, что они сделали, что могут сделать и что должны будут сделать. И знают, как мало сделала Франция и как мало способна сделать. И вот де Голль верит, будто сумеет обрести равновесное положение между ними, сближаясь попеременно то с одной, то с другой стороной. Но он - всего лишь один из элементов среди множества других, причем второстепенный.

Куда более важный элемент - Германия. И если она в результате оккупации будет разорвана на три части, необходимо знать, какая из этих частей окажется притягательной для двух остальных. Каждая из трех великих держав обречена использовать Германию против двух других и вступать из-за нее с остальными в соперничество.

Непреходящий страх перед Германией, фобия, ставшая наваждением, мания, характерная для болезненного, старческого состояния, вынудит Францию занять жесткую позицию в этой партии вокруг Германии, меж тем как де Голль рассчитывает играть гибкую и неоднозначную роль.

И тут выявляется досадное противоречие между намерениями и возможностями де Голля. У него страх перед Германией, и это отдает его в руки всех тех, кто заинтересован сыграть на этом страхе, то есть русских и евреев.

Русские уже настолько уверены в этом, что с недавнего времени повели себя с ним куда беззастенчивей, чем англичане и американцы. Обаяв нас лестью, вроде восхвалений героизма ФФИ, бессмертного духа и т. п., лестью, которая губительна для нас, ибо укрепляет наши самые дурацкие, бабские иллюзии, они вскоре ни капли не постесняются показать нам, какое отводят место союзу с Францией, гораздо менее важному для них, чем союз с Германией, сильной в военном, промышленном (а главное, научном) отношении.

Маршал Паулюс для них стократ важней, чем генерал де Голль, так как им необходима немецкая наука, чтобы справиться с англосаксонской авиацией. Как только им придется отказаться от американской науки, они, чтобы одолеть ее, не смогут обойтсь без науки немецкой.

И с этой точки зрения русским совершенно необходимо, как только гитлеризм будет повержен, прийти к соглашению с немцами.

Но и англосаксам столь же обязательно обеспечить сотрудничество как можно большего числа ведущих немецких специалистов. Поскольку два других промышленных бассейна окажутся в руках русских, им придется наложить лапу на Рур и прийти к взаимопониманию с немцами, а это значит оттолкнуть злопамятных и озлобленных французов.

Сражаться за Германию будут точно так же, как сражались с ней. Наметки к тому были сделаны уже в 1938- 1939 гг. (Чемберлен в Годесберге и Мюнхене, Риббентроп в Москве, Молотов в Берлине.) Германия, а вовсе не Франция останется решающим фактором в Европе.

Именно это я всегда и говорил: на чью сторону падет Германия? Вот вопрос вопросов.

Немецкая буржуазия перейдет на сторону американцев, тут никаких сомнений. Но будут ли рабочие массы очарованы Россией, когда увидят ее вблизи? И какую позицию изберут крупная промышленность и армия?

У гитлеровцев есть возможность разыграть свою последнюю карту: отступить в Альпы и в Норвегию и дожидаться там, когда вспыхнет третья мировая война, которая, впрочем, уже началась в Китае и Греции.

14 марта

Итак, Европа сдалась. Сегодня уже гораздо меньше европейского чувства, европейского патриотизма, чем когда бы то ни было.

Европа без малейших угрызений совести, без страха принесла Польшу, Румынию, Финляндию, Венгрию, Болгарию, Албанию, Македонию, югославские страны в жертву России, относительно которой не желает понять - хотя несколько лет назад еще понимала, - что это нечто совершенно иное, чем Европа.

Да, конечно, славяне - индоевропейцы, арийцы. Но персы и индийцы - тоже арийцы. Однако мы прекрасно знаем, что их судьба отлична от судьбы Европы. А эти славяне так смешались с монголами, туранцами, татарами. Да и Русская империя сама по себе образует целый континент - между двумя континентами, - судьба которого не имеет ничего общего ни с судьбой Европы, ни с судьбой Азии.

Какую роль играют во всем этом церкви католическая, протестантская, масонство, вообще все старые традиции? Какой политике сдачи позиций следуют они?

Действительно ли необходимо, чтобы Европа умерла с зыбкой надеждой на то, что когда-нибудь воскреснет, после того как надолго погрузится в варварство? Не этого ли хотят сейчас церкви? Неужто действительно необходимо, чтобы все старые цивилизации Европы, вернее то, что осталось от них после бесчисленных бомбардировок, оказались нивелированными под катком русского коммунизма?

Восточной Европе уже нанесены непоправимые удары. Слабые балканские, прибалтийские и дунайские государства на столетия погружаются во тьму.

Разумеется, виноваты все; каждый со своим собственным грехом катился к всемерному разрастанию неизбежного. Самый большой грех, полагаю я, был совершен в 1935 г.

в Лондоне, когда послом там был Риббентроп.1 Он поистине был посланцем Рока. Тогда Гитлер не сумел предоставить доказательств своей искренности в отношении Британской империи, а Британская империя не сумела локализовать пожар и предотвратить конфликт на Западе. Гитлер не смог дать доказательств, что его интересы обращены не на Запад, а только на Восток - и интересы эти состоят не столько в завоевании русских территорий и народов, сколько в ликвидации в последнюю минуту, если это еще возможно, угрозы так называемого "коммунистического" империализма.

Англо-германская дуэль - преступление против Европы. Неискупимое преступление, и тем не менее возмещением за него будет разрушение Лондона, подобно тому как был разрушен Берлин, и всей Европы. Братоубийственная война двух великих нордических, германских народов Европы, выгоду от которой получит только омонголившееся славянство. Несомненно германцы в Пруссии и Австрии оказались слишком славянизированными, чтобы предельно ясно увидеть опасность для Запада, а увидев, пожертвовать, поскольку это необходимо, своей гордостью и аппетитами.

Да, безусловно, Гитлер виновен не меньше, чем Черчилль.

Но неужто они оба недостаточно вытерпели, чтобы в равной мере признать свою вину?

И неужели Рузвельт настолько забыл Европу, чтобы не осознать необходимость примирения Германии и Англии наперекор французам, евреям и некоторым другим?

ПРИЛОЖЕНИЕ II СОКРОВЕННАЯ ИСПОВЕДЬ

Всякий, кто скажет брату своему... "безумный", подлежит геенне огненной.

Матф V, 22