Дневник 1939-1945: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

вроде того, что, вероятно, удовлетворило бы коллекционеров или историков. Средней руки рационализм и интеллектуализм, стремящиеся к неподвижности.

Все это, очевидно, остатки несостоявшейся политической карьеры, несостоявшейся скорее вследствие моей лени, а не застенчивости или трусости.

2) Женщин. Я без конца вспоминаю тела всех своих женщин. Я долго разглядываю их грудь, так как я практически больше ничего не видел, кроме груди.

3) Знакомых. Здесь я просто оживаю. Я отмечаю черты характера, сравниваю. Но вновь появляется стремление все разложить по полочкам: я выстраиваю слишком строгую последовательность. Меня всегда тянет свести до минимума, упорядочить жизнь во всех ее проявлениях.

4) Сквозь меня проходят живые картины людей, событий, философских проблем. Я впадаю в лирику, поэзию. Но редко. Только когда я долго хожу один, притом в не очень веселых местах, что со мной случается все реже и реже. Мне кажется, что я мыслю лучше, чем прежде, но не так часто.

5) Думаю немного о своем творчестве. Сейчас я совершенно свободен. У меня нет никакой конкретной темы. Смутное представление о том, чем мог бы стать этот дневник. Полная картина моих умонастроений как в прошлом, так и в настоящем: одно проясняет другое. Портрет дегенерата и декадента, воспевающего упадок и вырождение.

Еще составить сборник свежих политических эссе, объединив и переделав множество старых статей: "Якобинство и фашизм" - "Крах либерализма во Франции".

Вернуться к моему большому сборнику эссе "Мысли XX века".

1) Революция тела.

Переписать две пьесы: "Командир" и "Свежая вода".

Написать "Шарлотту Корде".

Написать длинную повесть о крахе.

Опубликовать любовную лирику.

Переиздание "Вопрошания", "Дна ящика" и т. д.

"Юношеские записи" с длинным предисловием (почти готово).

- Вернемся к ежедневному содержанию моих мыслей. Лет до тридцати я сохранял детскую привычку представлять себя в будущем. В той или иной ситуации. В сущности, это почти всегда было одно и то же. Я представлял себя просто-напросто рантье - живу один, работаю по своему усмотрению, не утруждаясь... Нет, думаю, это мои нынешние мечты. Тогда я мечтал, что женат на обеспеченной хорошенькой женщине, очень зависимой, очень чувственной.

Ужасная неподвижность моей реальной жизни, у меня - теоретика действия, бурной насыщенной жизни. Почему бы нет? Художники XVII века находили это раздвоение вполне естественным. Расин не помышлял быть королем. Стоит ли бросать камень в Ницше? Нет, но надо заменить героизм святостью. Моя лень служила бы мне вместо святости.

Моя лень, все, что я вкладываю в это слово: мою горечь, мое презрение, мое безразличие, мое недоверие, мои страхи, мою ненависть.

Мое недоверие к женщинам, их счастью, их восхищению, их потребности воплощать идеал мужчины.

Мое недоверие к успеху, закреплению моего образа мыслей успехом.

Мое отвращение к миру, к глупости людей, этот мир населяющих; моя ненависть к подлому миру политики.

Я был довольно безгрешен, но не до конца. Мои пороки очевидны, то были нравственные перепады характера, а не сделки с совестью.

Я никогда ничего не делал ради денег. Даже в любви!

Сколько горя мне доставляет Белу, которую я ^блю, но сама она не любит то, что люблю я. Как она воспримет мое внезапное и окончательное старение? Как будет выносить мое целомудрие? Как она его выносит теперь?

13 октября

Время от времени я вновь открываю слабину своего характера. Не так часто, ибо я так мало контактирую с людьми.

Встречаю Шамсона1 в одном ресторане, затем Кайзера2 в другом ресторане. Мое первое движение - пожать им руку, что я и делаю.

Теперь я об этом сожалею, мне это видится проявлением слабости. Они были удивлены и явно меня осуждали; и были правы, потому что я ненавижу то, чем они являются, что они делают. Я им враг.

Я это делаю, потому что у меня нет склонности, нет ощущения личной борьбы. Борьба идет лишь в моих мыслях. Если я кого-нибудь ненавижу, то это случается редко и длится очень недолго. Точно так же, ведя одинокую жизнь, я радуюсь появлению знакомого человека. Мое первое движение - это симпатия, понимание, а также любопытство! И только потом, поразмыслив, или же просто от долгого общения, я прихожу в себя, и ко мне вновь возвращаются и все мои упреки, и недоверие. Я сам себя к этому принуждаю.

Когда я был в ППФ3 и регулярно писал в "Эманси-пасьон Насиональ", мне и в голову не приходило с кем-то полемизировать. Я считал это занятие беспо